— Какой-то мусор, — сделала вывод хранительница.
Гардеробщица презрительно фыркнула. Наплевать, что думают догматики! Она-то точно знает, что к чему в этой истории.
Среди сгоревших документов было то письмо от Прошки к Софье, о котором ещё с пятницы судачил весь архив. Судя по тому, что говорили люди из читального зала, в нем содержалась какая-то сенсация — правда о Петре, о масонском заговоре и другие факты первостепенной важности. Одним словом, в нем содержалось подтверждение теории Филиппенко! Злодеи не хотели, чтобы русский народ знал свое прошлое. Сначала сочинили эту догматически-официозную неправду под названием «история». Потом травили человека, который один осмелился пойти против фанатиков из университетов. А теперь, когда найдено доказательство того, что он был прав, такое яркое, такое убедительное, что даже фанатики захотели его увидеть, розенкрейцеры уничтожили источник — заодно со всем хранилищем. Возможно, они знают, что в архиве работает борец за истину — Нинель Ивановна. Конечно, тамплиеры решили запугать гардеробщицу! Клочок бумаги был угрозой, оставленной специально для нее. Но у них ничего не получится!
Гардеробщица решила бросить вызов тамплиерам.
Из романов она знала, как расследовать злодейства. И тотчас же взяла след.
Этот тип в плаще — Дроздов — ей сразу не понравился. Уж очень он был похож на вражеских шпионов с советских плакатов и на героев с обложек книг Дэна Брауна! Должно быть, так называемый Дроздов сейчас смеется, потирает руки, сообщая своему магистру о том, что задание выполнено. А магистр отвечает: «Классно, сын мой, твое дело здорово послужит всему братству в деле истребления человечества!»
— Скажите, к вам в хранилище случайно не входил такой высокий дядька с длинной бородой? — спросила гардеробщица у студентов.
— Нет, — сказала девушка.
А парень неожиданно припомнил:
— Я его встретил… Как раз у двери! Это был конец дня!
Вечером полицейские сообщили, что такого профессора — Виктора Петровича Дроздова — не существует. Как и Института палеографии, который якобы дал ему отношение.
За три дня до пожара и на расстоянии тысячи километров от архива в маленькой квартирке мучился уставший человек.
Он вышел на балкон. Немного покурил, но мыслей в голове только убавилось. Прошелся по комнате. В кухне налил чаю, залпом выпил. Заглянул на всякий случай в холодильник, хотя знал, что там нет ничего, кроме селедочных голов. Печально, что жену он так и не завёл. Теперь есть нечего.
Зевая, он побрел обратно в комнату, где плюхнулся за компьютер. Нажал иконку «Ворда» и уставился на чистый, хоть и виртуальный лист бумаги. «Не могу! — подумал он. — Наверно, исписался. Нет, надо собраться. Я сейчас… сейчас… начну!» Он был жалок. Больше всего он напоминал сейчас сам себе персонажа Бельмондо из «Великолепного».