— Господи! Нинель! Ты, что, не слышишь? Боже мой! Да что же это такое⁈ — донеслось до Нинели Ивановны.
Гардеробщица обернулась. У двери в хранилище стояла дрожавшая и бледная Лидия Васильевна.
— Нинель! Нине-е-е-ль… — плача, лепетала она, не в силах сделать шаг вперед. — Да что же… Кто же… Как же…
Гардеробщица нагнулась, быстро подняла бумажку, вышла из хранилища и нежно, как подруга, обняла свою начальницу.
— Учуяла по запаху, — сказала она коротко.
— О господи… Да это же…
— Поджог, Лидия Васильевна. Крепись, родная. Это силы зла.
— Что⁉ — воскликнула начальница.
— Они. Жидомасоны. Тамплиеры. Розенкрейцеры. У них полно имен. Они повсюду. И они нам угрожают. Посмотри-ка.
На клочке бумаги, который нашла на полу Нинель Ивановна, готическими буквами было написано: « ILLUMINATI».
— Что это такое? — простонала начальница. — О господи! Меня же теперь посадят…
— Новое название их секты, — важно объяснила гардеробщица. — Вернее, одно из них. Черная метка.
Хранительница, бледная как полотно, медленно сползла по стенке, осела на пол и, окончательно потеряв сознание, завалилась на правый бок.
рхив закрыли. Приехала полиция. Допросили всех — Нинель Ивановну, Лидию Васильевну, работников, студентов. Опросили людей, живущих рядом. Тщетно. Никто ничего не видел, не слышал, не знал. Да и как было увидеть, если у хранилища нет ни окон, ни отдельного входа⁈ Судя по всему, пожар произошел ночью или поздним вечером. Но ведь вчера, когда все уходили, никаких источников огня в здании архива, а уж тем более в хранилище, не оставалось. Их там и не было никогда! Что же могло случиться? Если это был поджог, то каким образом преступник сумел проникнуть в помещение, не сломав дверей и не оставив следов? Следствие смогло сказать лишь то, что ни взрывчатки, ни бензина, ни иных горючих веществ на месте происшествия не обнаружено.
— Наверное, проводка. Мы, конечно, будем разбираться, — лениво сообщил участковый. — Только сами виноваты. Почему сигнализацию не чиним? Следить надо за состоянием оборудования!
Противопожарную сигнализацию в архиве установили сорок лет назад, и она благополучно не сработала.
Полицейские, записав фамилии, адреса и телефоны всех тех, кто вчера находился на работе, удалилась. Нет, этим людям в форме Нинель Ивановна никогда не доверяла. Ха! Проводка! Смех на палочке! Да ежу понятно, что хранилище сожгла секта мерзавцев. Страшную улику гардеробщица не стала показывать полиции: ведь в то, что это как-то проливает свет на преступление, не верила даже Лидия Васильевна. Придя в себя, она взяла бумажку у Нинели и, взглянув с обратной стороны, прочла на ней: «Дверь распахнулась, лицо Лэнгдона обжег… стремительно рванувшего…».