Начпоезда побледнела, однако закивала:

— Я… займусь. У нас в вагоне-хозблоке может что-то быть. И пассажиры… возможно, у них тоже. Надо только… — она закусила губу. — Если этот монстр действительно в машинном отделении, то где Николаич? Он помощник машиниста.

— Николаич? — переспросил я.

— Ну да. Это машинист — Палыч, а Николаич — его помощник. Где он? — женщина озиралась.

Я переглянулся с Ладыжиным, и мы оба выругались: значит, там, внутри локомотива, был второй человек.

— Да что тебя, — буркнул я. — Надо спасать его, пока не поздно. Длительное пребывание рядом со Скрежетником — смертельно опасно. Как для него, так и всех остальных.

Ладыжин читал мои мысли:

— Становится сильнее?

Я кивнул в ответ. Другого выхода не было — мы должны были попытаться вытащить его.

Начпоезда спросила:

— А вы… вы сможете остановить поезд? Если машинист выведен из строя…

— Поезд на рельсах, никуда не денется. Передайте на станции дальше, что мы едем без остановок, — ответил я. — Собирайте ингредиенты, посмотрите, не пострадал ли ещё кто. И постарайтесь не паниковать.

Она кивнула, хотя выглядела очень встревоженной. Потом бросила короткий взгляд на дверь, где стоял Ладыжин с барьером:

— А как же Николаич? Если он там…

— Мы разберёмся, — заверил я.

Начпоезда ушла дальше организовывать поиск. Я, не теряя времени, приблизился к Ладыжину:

— Надо идти в локомотив. Выясним, где там помощник, и попробуем его вытащить.

Ладыжин нахмурился:

— А что, если монстр уже слишком силён? Тебе бы лучше не рисковать жизнью. Ты ведь можешь убить Скрежетника, а я нет. Так что я сам пойду.

— Не драматизируй, — отмахнулся я. — Ты знаешь, что делать. В плане монстров вы тут все удивительно необразованные.

— Но если ты погибнешь, то кто тогда… — начал Ладыжин, сжимая кулаки.

— Не обсуждается, — я цыкнул недовольно. — Хочешь помочь — пойдём вместе. Одними рунами там не справится. Вместе у нас шансов больше.

Он минуту спорил, твердя, что предпочёл бы рискнуть, мол, «его жизнь ничего не стоит», а я ценнее — мне нужно выжить, чтобы убить монстра. Я лишь коротко хмыкал:

— Хватит героизм разводить. Ты мне пригодишься. Идём вдвоём — точка.

Мы ещё успели оглянуться: проводницы уже начали таскать разные травки, банки со спиртом. Девушка-лекарь у машиниста промокала ему губы зелёным настоем, но проклятие никуда не уходило. Стало только чуть медленнее распространяться. У машиниста по-прежнему отсутствовало сознание.

— Снимай барьер, — велел я. — Мы двинемся внутрь.

Он кивнул, отпустил магический щит, который колыхался голубоватым мерцанием у двери. Я потянул её на себя и шагнул в проход, ощущая, что за ним царит полумрак.