Интересно, кому эта зефирка дает попробовать свои сладости еще?
Нехорошо так зажгло в груди, но Лев списал это на изжогу после дегустации ромовой баба́. Весь урок старался не смотреть на Лауру, настраивая себя на то, что между ними был всего лишь секс. Хороший, страстный, но всего лишь секс. Поговорил с Никой, утвердился в своих умозаключениях еще больше.
Но стоило так не вовремя выглянуть в окно, как снова она и снова с новым мужиком.
— Вот зараза.
— О чем ты? Или о ком?
— О рыбе, которая не клевала.
— А я о сладостях. Видел твою зефирку, дал пару дельных советов, как стать еще слаще для нашего строптивого Льва.
— Чего? Совсем рехнулся?
— Это ты сейчас как дурак сопротивляешься, а потом 'спасибо скажешь дяде Гене.
— Могу сказать сейчас, но только чтобы дядя Гена от меня отстал.
— Нет, так не получится, я просто обязан тебя женить в этом году.
— Орехов, ты себя для начала жени, ты так-то старше меня, а все еще шастаешь по рыбалкам, охотам и саунам с дачами. Представляю, чем ты там занимаешься, точно, что не рыбалкой и охотой.
— Зависть, Лева, плохое чувство.
Корнеев посмотрел на друга, Орехов вальяжно восседал в кресле директора ресторана, чесал бороду, что-то черкал в блокноте и с отвращением смотрел на густую массу в высоком стакане. Орехов все еще худел — с переменным успехом, срываясь на высококалорийные продукты.
— Ой, да больно надо.
Лев проводил взглядом выезжающее с парковки такси, которое увезло его зефирку в неизвестном направлении. Да и пусть едет, лишь бы с глаз долой: когда ее нет рядом, как-то свободнее, мысли ясные, нет этих эротических картинок, которые, как миражи, постоянно всплывают в сознании.
— Правильно, тебе не надо, ты у нас парень без всплесков эмоций, постоянный, скучный. И жизнь у тебя в столице скучная, ну, если не брать в расчет последние события, хоть кому-то врезал как мужик.
— Это с чего ты взял, что моя жизнь скучна? — Льва задело сказанное другом.
— А то нет? Питаешься правильно, в спортзал ходишь по расписанию, по субботам бассейн и секс с тренером. Господи, какая скука, да я бы вздернулся через день, а ты так живешь много лет.
— Это называется дисциплина.
— Это называется тоска. А поехали на дачу, баньку затопим, шашлычка замутим, возьмешь секси-зефирку, я — рыжую. Карина! А ну, зайди!
Рыжая Карина в коротких белых шортах появилась как по щелчку пальцев, улыбнулась.
— Ген, прекращай, никто никуда не поедет, за тебя не скажу, но я пас, у меня курсы, у меня дела.
— Извини, Карина, не судьба, можешь идти.
Девушка пожала плечами, вышла, виляя бедрами.