— Но ты не думай, что я на этом остановлюсь, — сказал хриплым голосом.
— А не слабо? — Лаура ответила — и снова с вызовом!
— Хм… Увидишь, как мне «слабо».
Лев Кириллович Корнеев мог с уверенностью сказать, что проведенная ночь была самой дикой, страстной и невероятной в его жизни, а живет он уже тридцать три года. Лев не мог сказать, что у него было много женщин, он был не из тех мужчин, что каждую ночь проводят с новой, а наутро забывают ее имя.
Детские и юношеские комплексы давали о себе знать всегда, даже после того, как он скинул лишний вес, пришел в идеальную форму и начал понимать, что нравится девушкам. Но в отрыв никогда не пускался и всех своих партнерш по сексу помнит по именам.
Но в том-то и дело, сам стремясь к идеалу, он выбирал идеальных женщин. Стройных, спортивных, следящих за фигурой. Но по возвращении в город детства установка дала сбой, да такой, что впору снова идти к психологу.
После быстрого и такого неожиданного и острого орального секса на диване в гостиной, когда Лев кончил на губы, грудь и шею Лауры, а девушка до этого — на его языке, хотелось еще.
Член стоял.
Сердце отбивало ритм африканских барабанов.
Кареглазая блондинка с пышной грудью смотрела с вызовом. Сексуальная, манящая.
— Я в душ. Если что, где дверь, ты знаешь. Было мило.
— Мило?
Анисимова пожала плечами, как можно грациозней поднялась с дивана и кошачьей походкой, виляя бедрами, пошла в ванную комнату. Если он сейчас уйдет, будет обидно, хотя сама виновата, спровоцировала мужика, взяла член в рот, удовлетворила, сама кончила до этого.
Как бы они квиты.
Один-один.
Только прикрыв за собой дверь ванной комнаты, Лаура выдохнула, вцепилась в раковину пальцами и посмотрела на себя в зеркало. Вид был совершенно чумной и ошалелый. Лохматая, глаза блестят, щеки красные, на шее и груди остатки спермы.
— Да пусть валит. Больно надо его держать.
Зайдя за выступ, где находился душ, включила воду, откуда-то с потолка полилась вода, девушка начала смывать с себя следы секса. Грудь все еще была тяжелой, соски — твердыми и напряженными, низ живота тянуло сладкой болью. Женский организм не получил того, что хотел, не ощутил внутри себя мужское начало.
И когда она стала такой голодной и озабоченной? Вроде такого раньше не наблюдалось.
— Я не понял, ты меня решила прогнать?
— О господи, напугал! — Лаура дернулась в сторону, стирая с лица воду, прикрывая грудь руками, обернулась и застыла с открытым ртом.
Шеф был голый.
Совсем голый.
Высокий, подтянутый, накачанный. На загорелом теле узоры татуировок, а в глазах вопрос и возмущение.