Вот со спортом у Лауры не сложилось еще со школы, когда она не смогла перепрыгнуть через «козла» и, огрев Петухова по голове, обеспечила ему легкое сотрясение, в результате чего была с позором удалена из спортзала.
Но девушка продолжала сидеть и таять, как мороженое в ее руках, при виде приближающегося спортивного шефа. Ему очень шли шорты и майка, а еще испарина на лбу и пот, стекающий по вискам.
Лев остановился недалеко от скамейки, уперся руками в колени, начал выравнивать дыхание. Нет, он точно начинает терять форму, раньше бегал каждый день, потом сбавил обороты и начал через день, Ника его одобряла и поддерживала. А сейчас дай бог, чтобы пробежаться около дома по парку раз в неделю. Совсем распоясался и расклеился, не хватало начать жрать бургеры и эклеры.
Бег успокаивал, помогал сосредоточиться, подумать, составить план на ближайший день или два. В этот момент могли прийти интересные идеи, даже новые рецепты или доработки старых. Но вот сейчас бег не помогал. Корнеев даже ради него отказался от обеда, предложенного рыжеволосой длинноногой Кариной, ушел резко, не прощаясь, переоделся в кабинете Орехова и побежал куда глаза глядят.
Казалось бы, вот она — свобода, ветер в голове, солнце обжигает кожу, под ногами асфальт, кроссовки пружинят, мышцы напрягаются. Но все мысли снова были вокруг Лауры. Она сегодня была в красивом платье в мелкий цветочек, глубокое декольте, открытая шея. Лев чувствовал ее взгляд на протяжении всего занятия, а еще аромат ванили.
Девушка предложила приготовить канеле, а он снова нагрубил, сказал обидные слова, но она не смолчала, ответила. Кретин, короче. Именно: он, Лев Корнеев, кретин.
Мужчина отдышался, выпрямился и, немного повернув голову в сторону, наткнулся на светлое платье в мелкий цветочек и его обладательницу. Лаура слизывала со своих пальцев тающее мороженое, делала это красиво, сексуально и возбуждающе.
— Да чтоб меня…
— От вас никуда не скрыться.
— Вы серьезно? Вообще-то, это парк, общественное место, могли бегать вдоль реки, там, где крутой обрыв. Лететь дольше и с ветерком.
— Какая вы, оказывается, добрая девушка.
— Это вы еще не знаете всей моей доброты.
— Боюсь представить.
— Правильно делаете.
Лаура фыркнула, продолжая демонстративно слизывать с пальцев сладкое мороженое. Ситуация, конечно, была двусмысленная, словно она сидит и соблазняет мужика в шортах, облизывая пальцы. Но никто даже не пытался его соблазнять, Анисимова держала лицо, чтоб не упасть им в грязь, и пусть думает что хочет. А если будет говорить гадости, она ответит, за Лаурой не заржавеет.