— Хорошо, — слегка поморщившись, согласился Александр, — только пусть ведут себя тихо и не вмешиваются без особой необходимости… вы, кстати, тоже можете занять одно из мест за столом — думаю, у господ оппозиционеров возникнут к вам некоторые вопросы.

Организационная неразбериха, наконец, утихла, все революционеры расселись согласно табличек на столе, свое место занял и министр финансов Витте (его пригласили как самого красноречивого представителя кабинета министров) и император выступил со вступительной речью.

— Господа, я собрал вас с тем, чтобы наладить хотя бы начальный диалог общественности с властями. Согласитесь, что метанием бомб какой-либо диалог наладить невозможно… поэтому давайте сядем за стол и поговорим о возможных путях обустройства России ненасильственными методами. Да, можете обращаться ко мне без титулов, просто Александр Александрович. Кто хочет начать?

Руки подняли почти все присутствующие, царь немного поколебался и предоставил слово Николаю Морозову, который выглядел старше остальных.

— Александр… эээ… Александрович, — начал он излагать свои мысли, — я только что из тюрьмы, поэтому заранее прошу прощения, если скажу что-то не так…

Царь кивнул ему и предложил говорить так, как получится.

— Само приглашение на такую встречу стало для меня большой неожиданностью, — продолжил Морозов, — приношу вам, Александр Александрович, благодарность за это… итак, давайте к теме собрания — вы хотите знать, за что борется наша организация, верно?

— Совершенно верно, Николай Александрович, — сверился царь с листочком, где были напечатаны имена всех присутствующих, — именно это я и хочу услышать в первую очередь… а во-вторую — почему вы хотите меня убить?

— Начну с первого вопроса, — спокойно отвечал Морозов, — дело в том, что у нас, членов организации «Народная воля» есть свое видение наиболее оптимального развития страны… и в этом видении нет места монархии вообще и вам, как главному монарху, в частности.

— Почему же? — с ледяным спокойствием продолжил царь, — я не просто так это спрашиваю, мне и в самом деле хочется разобраться.

— Немного теории, — продолжил Морозов, — мы считаем, что русский народ находится в состоянии рабства, и экономического, и политического. Его, русский народ, угнетают как непосредственные эксплуататоры, владеющие собственностью на землю и средства производства, так и государственная машина, стоящая на страже эксплуататоров. Поэтому мы и прилагаем все усилия с целью сломать этот вековой порядок и освободить простых русских людей от гнета помещиков, фабрикантов и государственной власти.