— Сколько прошло времени? — шёпотом перевёл Оливар, стараясь говорить быстро и чётко, чтобы избавить сюзерена от лишних усилий. — Около двух месяцев, ваше величество. Мы на Перешейке. Лорд Хоуленд Рид укрыл нас там, где врагам нас никогда не найти.
Робб тяжело сглотнул, борясь с накатывающей дурнотой, и перешёл на короткие, рубленые фразы, выжимая из себя по два-три слова за раз.
— Где... Бринден? — прохрипел он, шумно втягивая воздух ноздрями.
Оливар подошёл ближе, его голос звучал тихо, но уверенно:
— Сир Бринден ушёл около двадцати дней назад. Он взял пятьдесят гвардейцев на плоскодонках и с ним ушли лучшие люди Хоуленда. Озерники взяли особые травы для жаровен, их дым укрывает лодки лучше ночи. Дядя пошёл к Водным Воротам Риверрана, чтобы тайно вывезти остатки гарнизона сира Десмонда Грилла по реке, под самым носом у Ланнистеров и Фреев.
Рассвет над Красным Зубцом увяз в тяжёлом речном тумане. Осадный лагерь просыпался неохотно, под глухой кашель часовых и сырой дым костров. Солдаты кутались в промокшие шерстяные плащи, привычно проклиная затянувшуюся осаду.
Напротив, отделённый сонной гладью воды, высился Риверран. Замок казался точно таким же, как и накануне. На каменных башнях лениво обвисли синие полотнища с прыгающей форелью Талли, массивные ворота оставались запертыми, а из-за стен не доносилось ни звука. Всё то же монотонное безмолвие.
У костров Фреев обсуждали последние новости. После стычки у Пеннитри гвардейцы из Близнецов вернулись злыми и потрёпанными.
— Полсотни коней потеряли, — цедил сквозь зубы один из латников, протягивая ладони к бледному пламени. — И всё зерно, что везли из фуражных амбаров, сгорело. Эти лесные оборванцы вырезали патруль подчистую.
Ланнистеры, стоявшие чуть поодаль, отвечали на эти жалобы холодным молчанием. Для ветеранов Запада неудачи союзников были лишь очередным доказательством их немощности. Командиры, впрочем, перестраховались и приказали усилить разъезды на Речном тракте. На саму реку внимания никто не обратил.
Когда порыв ветра на мгновение разогнал туман у подножия стен, часовой на вышке заметил шевеление в прибрежных камышах. Что-то тёмное промелькнуло в воде — возможно, обломок весла или сорванная ветка. Воин прищурился, сплюнул в воду и списал всё на утреннюю игру света и наплывшую тину.
К полудню следующего дня туман окончательно рассеялся. Старый ветеран из Западных земель, дежуривший на наблюдательной вышке с рассвета, поскрёб заросший подбородок. Он слишком долго воевал, чтобы игнорировать странности. На стенах замка не было никакого движения.