— Станнис ползет через сугробы, — негромко произнес Русе. Его голос звучал тихо, как шуршание сухого пергамента, но перекрывал вой бури за стенами. — Медленно, замерзая насмерть и бросая обозы, но он идет сюда. Ему некуда отступать.
У дверей, прислонившись спиной к резной панели, стоял Рамси. Он лениво крутил на пальце перстень с темным гранатом, с досадой глядя на отца:
— Пусть ползет. К тому времени, как его южане увидят наши башни, половина из них передохнет от бескормицы и мороза. А наши вассалы и пальцем ради него не пошевелят. Вон, Амберы притащили мальчишку Рикона Старка в залог верности, бросили в подвал, но сами скрипят зубами и больше не пришлют ни единого меча.
— Пока они боятся — они держат нейтралитет, — ровно ответил Русе, даже не повернув головы. — Надо попросить еще раз. Вежливо, но настойчиво. А когда закончится зима, мы навестим всех, кто ответил отказом.
Русе медленно перевел взгляд на восточное побережье:
Робб бесшумно скользил вдоль замшелых стен. Сапоги в суконной обмотке ступали по скользким плитам без единого звука. Он двигался быстро, прижимаясь к теням и огибая низкие своды старых коридоров — тем же путем, которым накануне ушел Оливар. До спасительного пролома в фундаменте внешней стены оставалось всего два поворота.
Но еще до того, как впереди забрезжил свет, сквозняк донес до него приглушенные голоса, стук костей по деревянной доске и запах кислого вина.
Робб замер, вжавшись спиной в холодную выемку в кладке.
За углом, прямо у выхода из тоннеля, устроились четверо болтоновских латников. Сбежав от лютой вьюги и начальства в глухой тупик подвалов, они сдвинули два дубовых бочонка, накрыли их широкой доской и развели тусклый, чадящий огонь в переносной жестяной жаровне. У одного из часовых на коленях лежал заряженный арбалет с тусклым наконечником болта, у двоих других тяжелые мечи стояли прислоненными к стене на расстоянии вытянутой руки.
— ...кости крапленые, клянусь пеклом, — глухо проворчал один из стражников, швыряя на доску пару медяков. — Старик опять всю ночь у себя торчит. Чего ему не спится в такую темень?
— Болтон без дела не сидит, — хмыкнул второй, не отрываясь от кружки. — Опять пергаменты марает или кого-то режет втихаря.
— Да плевать, — лениво отозвался арбалетчик, привалившись к своду. — Лишь бы сержант на стену под буран не выгнал. Здесь хоть ветра нет. Кидай давай.
Робб не шевелился.
Пальцы в рукавице легли на рукоять ножа под плащом, но не сжали сталь. Расчет был предельно прост и безжалостен: узкий проход, четверо вооруженных людей на дистанции десяти шагов, готовый арбалет. Даже если он сумеет молниеносно уложить двоих — оставшиеся поднимут крик, который эхом раскатится по всем подвалам замка. Шум в подземелье отрежет последний путь к спасению.