Именно это равнодушие медленно сводило Оливара с ума. Он каждую секунду помнил, что оставил позади. Перед глазами до сих пор стонал Уотт – первый кого убил Оливар. Оруженосец проклял своё имя, вырезал кусок собственного сердца и бросил его в грязь ради того, чтобы этот человек дышал. А человек просто сидел и угасал, не желая сделать даже вздоха ради себя самого.
Натяжение внутри Оливара истончилось до предела. Ещё немного, и оно должно было лопнуть.
_____________________________________________________________
Весло зарылось в черную жижу, издавая глухой, чавкающий звук. Сир Бринден Талли сжал зубы — каждое движение отзывалось в сломанных ребрах острой, режущей болью. Две недели они тащили плоскодонки волоком, по колено в болотной гнилости. Пятьдесят уцелевших гвардейцев превратились в исхудавших, покрытых струпьями теней. Впереди, за стеной камыша, угадывалось русло реки — граница Ведьминой Топи.
Бринден поднял руку, приказывая отряду остановиться. Лодки замерли в тени ивняка. Старый рыцарь обернулся к людям, обводя их тяжелым, не терпящим возражений взглядом.
— Мы прошли Ведьмины Топи, половина пути уже пройдена, дальше будем плыть на лодках, будет проще, — негромко, но отчетливо произнес Чёрная Рыба. — Напоминаю в последний раз. Для всех встречных мы — разбитые остатки гарнизона Риверрана, которые пытаются пробиться к своим. Если кто-то из вас — в бреду, со страху или по глупости — сболтнет хоть слово о том, кто остался позади в хижинах озерников... Я лично выпущу безумцу кишки и скормлю болотным гадам еще до того, как нас найдут Фреи. Ясно?
Гвардейцы угрюмо и согласно закивали. Они знали цену этой тайне.
— Сир, — одними губами выдохнул шедший впереди дозорный. — Дым. На переправе. И... шевеление в камышах.
Бринден не успел отдать приказ встать в оборонительный порядок. Из прибрежных зарослей беззвучно, словно порождение самих болот, выросли фигуры в грязных обносках поверх ржавых кольчуг. Нападавших было немного, но у двоих в руках были взведенные арбалеты, нацеленные Чёрной Рыбе точно в перебитые доспехи.
— Назад, твари, — прохрипел сержант Бриндена, с лязгом выхватывая меч. Сталь звякнула, лодки качнулись. Измученные люди Талли, готовые подороже продать свои жизни, оскалили зубы. Еще секунда — и камыши окрасятся кровью.
— Стоять! — рявкнул Бринден, наступая на руку своего сержанта и силой опуская его клинок. Старый рыцарь вгляделся в лицо человека, державшего его на прицеле. Это был крепкий, обросший густой бородой мужчина в поношенном кожаном колете. — Клянусь старыми богами... Харвин, сын Халла?