— Что с тобой? — спросил тренер.

— А что со мной? — спросил я.

— Что-то ты бледный стал, как мел.

— Взбл-л-л-еднулось, — сказал Игорь чуть заикаясь.

— Рот закрой, — сказал тренер, не поворачиваясь к шутнику.

— Душно, наверное, — сказал я.

С сердечком у меня, скорее всего, ещё в детстве были какие-то проблемы, которые проявились гораздо позднее.

— Говорил, снимите шубы.

Пальто тренера висело на специальном одёжном крючке пришпиленному возле окна, и другой наш спортсмен подложил его себе на плечо, улёгся на него щекой и сейчас спал, тихо посапывая. Братья Кауфманы тоже повесили свои пальто на другой крючок с противоположной стороны окна. Наши с Рифатом Хамзиным тулупы на крючки не вместились, вот мы в них и парились. Рифат, правда, скинул его и сидел, как узбек на бараньей подстилке. Его татарское лицо своими чуть выступающими монголоидными скулами как раз соответствовало образу.

Мне на левое плечо положила сиськи какая-то низкорослая дородная тётка, и я два часа терпел это извращение. Тренер всё это время посматривал на мои потуги сделать лицо безразличным с усмешкой, а сейчас сказал, подозвав меня приблизиться:

— Освободи женщине место, заодно разомнёшся. Вижу ведь, как мучаешься. Час всего остался.

Когда я наклонялся вперёд, грудь с моего плеча срывалась вниз, а когда я откидывался назад, баба, откланялась, А потом нагло укладывала свою правую грудь на место. Причём, левая её грудь едва не тыкалась мне в нос.

Сейчас я не стал откидываться назад, а, наоборот, ещё больше подался вперёд и встал, развернувшись налево, и шагнул, отсекая бабу от другого пассажира мужского пола и подталкивая женщину на моё место.

— Садитесь, пожалуйста, вам же тоже до Калуги, я слышал.

Финт у меня получился таким ловким, что баба и сама не заметила, как села на моё место. И она и тренер фыркнули одновременно.

— Ловко ты с женщинами обращаешься, — сказала она. — Подножку и на раскладушку? Так у нас мужики говорят в общежитии.

Кауфманы загыгыкали.

— Подножку и на раскладушку! — проговорил Сашка.

— Гы-гы-гы… Самбист он у нас! — вторил ему Игорь.

— А ты не самбист? — спросил я.

— Цыц, мне! — цыкнул на нас тренер. — Ведите себя прилично!

Отец Кауфманых показал им обоим по кулаку, правому — правый, левому — левый и те заткнулись.

К моему удивлению вагон не настолько был заполнен пассажирами, чтобы на чужие плечи сиськи класть, и я заподозрил бабу в совращении малолетних. Хотя с этого ракурса баба оказалась не такой уж и бабой, особенно, когда распахнула зимнее пальто с меховым, лисьим воротником. И размотала шаль, которая укрывала голову и свисала из-под лисьей шапки.