— О! Ты знаешь, как меня зовут? Пробила по базам?

Цыганка удивлённо вскинула брови и посмотрела на меня.

— Какие базы? Не пойму, о чём ты.

Она протянула ко мне свою ладонь, заканчивающуюся тонкими пальцами.

— Золоти-золоти. Раз уж начали, то нужно закончить. Всё верну, не беспокойся и не жалей. Не нужны тебе здесь больше деньги.

Я вынул из левого кармана куртки портмоне, зачем-то глянул в него. Там и денег то было налом тысяч пятнадцать. А на карте лежало «солидно», да. Всё, что нажито непосильными трудами пенсионера, ха-ха-ха.

— Давай-давай, — сказала цыганка и взяла из моих рук и деньги и карту, ловко выдернув её из кармашка, простым наложением на неё пальца. Карта словно сама выскочила и исчезла у цыганки в ладони, будто испарилась.

Я, словно парализованный, стоял и смотрел на происходящее, а потом вдруг оказался в электричке, движущейся в Калугу. В голове мелькнула фраза из мультфильма «Простоквашино»:

— «Я из-за тебя ночей не спала! А ты… ты… на электричке едешь».

Молодая цыганка посмотрела на меня, мы встретились взглядами, и улыбка с её губ сползла. Девушка нахмурилась и вернула мне рубль.

— Что так? — спросил я. — Ты же просила ручку позолотить. Это твои деньги.

Девушка отрицательно и быстро-быстро покрутила, попятилась и исчезла в толпе. Её товарки недоумённо переглянулись, пожали плечами и продолжили тур по вагону.

— А портмоне? — крикнул я, отчего-то лыбясь во все свои молодые и здоровые тридцать два зуба. — Ты обещала здесь вернуть.

— Они у мальчика портмоне украли, — заговорили в толпе.

— Какое портмоне? Что такое это портмоне? — спросил женский голос

— Кошелёк, дура! — ответил мужской.

— Да, ничего она у него не брала, — сказал, стоящий рядом со мной мужик. — Вернула она ему рубль и убежала.

— У тебя, что, портмоне был? — спросил тренер, наклонившись ко мне.

Я покрутил головой.

— А что тогда дуришь? — спросил Городецкий.

— Так. Скучно, — сказал я, пожимая плечами.

— А что это она от тебя, ломанулась? — спросил Сашка Кауфман, сидевший рядом справа.

— Да, кто её знает, — пожав плечами, ответил я.

— Он её зенками переглядел, — сказал Игорь Кауфман, сидевший напротив меня рядом с тренером. — я всё видел, как он в неё глазами стрелял.

— Тише вы! Разгалделись, как вороны! — одёрнул нас тренер.

Я с интересом оглядел электричку. Вернее, — народ, который в неё ехал.

— Да-а-а… Это, точно, семьдесят седьмой год, — подумал я, видя, во что народ был одет.

Во-первых — шапки. В основном — кроличьи «с ушами», поднятыми вверх и привязанными друг к другу шнурками. Бантиком, хе-хе… У меня на коленях лежала такая же шапка, но без переднего пришитого третьего «уха», которое некоторые пацаны отрывали, а некоторые за него засовывали билет. Так я обычно делал.