— Понятно.

— Что им понятно? — подумал я, хмыкнув.

— Наверное, вы правы, — задумчиво произнесла директор школы. — И как вы его видите, творческий вечер?

— В виде концерта. Стулья расставим… Восьмые, девятые и десятые классы в спортзал войдут…

— А вы уверены, что у него песни, хм, правильные?

— А как может быть по-другому? Раз в филармонии разрешили.

— Ой не знаю… Хоть тексты попросите у него почитать. Вдруг там — Мандельштам.

— Вы и сами стихами заговорили, — улыбнулась русыня.

— Хм! Заговоришь тут! — сказала Светлана Яковлевна и вздохнула. — Я всегда от него чего-то подобного ожидала. Нестандартный ребёнок.

— Нестандартный, согласна. Вот она и вылезла его нестандартность. В песнях и стихах.

— И в спорте, — добавила директриса. — Это-то каким боком к стихам?

— Да-а-а… он слишком многосторонний. И рисует, и поёт, и пляшет, и вяжет, и шьёт.

— Нда-а-а… И вы стихами… Как бы нам всем не запеть про «море — священный Байкал и омулёвую бочку».

— Хм. Чертовщиной пока, вроде, не пахнет.

— Запахнет — поздно будет, — вздохнула директриса. — И… Вот, что… Посоветуйтесь в филармонии. Свяжитесь с ними. Если они хотели предложить Шелесту свою сцену, так может, лучше пусть они первые?

— Тогда теряется весь смысл нашего, хм, творческого начинания.

— Пусть хоть репертуар его проверят и утвердят. Как это у них делается? Я не знаю. И мы тогда…

— М-м-м… Хм! Да… Наверное, так будет лучше.

— Так будет правильнее, — директриса вздохнула. — А лучше, не лучше, — покажет время.

— Ну, вот! Без меня, меня женили, — подумал я, и не собираясь убегать от выходящей из директорского кабинета Лидии Фёдоровны.

— О! Миша! Ты не ушёл! Правильно сделал.

— Хотел дождаться. Я не понял на счёт творческого вечера…

— Всё просто. Ребята говорят, что у тебя хорошие песни.

— Извините, Лидия Фёдоровна, что перебиваю, но я не хочу никакого творческого вечера.

— Но как?

Завуч нахмурилась и даже отступила от меня на шаг.

— Как это: Хочу-не хочу? Так надо! Мы должны приветствовать творческие начинания наших учеников.

Я пожал плечами.

— Приветствуйте. Я-то здесь причём? Почему я должен входить на сцену и выступать перед своими одноклассниками, как какой-нибудь Роберт Рождественский? Представьте, как ко мне потом станут относиться ребята. Я не хочу быть пупом земли, потому что я не пуп, а прыщик на… хм, теле у слона.

Хотел сказать на заднице слона, но воздержался.

Лидия Фёдоровна посмотрела на меня более внимательно.

— Твоя скромность тебя украшает, но как нам тогда, кхм, проявить участие в твоём, хм… Надо использовать твоё творчество для того, чтобы подтолкнуть творчество других учеников. Это очень хороший пример для подражания.