Точнее, сможет.

Доказать будет сложнее.

Я складываю ссылки в отдельную папку, отправляю копию себе на почту и только после этого ложусь.

Сон не приходит.

Перед глазами снова возникает чужая ладонь, ударившая Стаса. Он даже не моргнул. Просто повернул голову обратно и спросил, закончил ли отец.

Так реагируют люди, для которых подобное давно стало привычным.

Эта мысль пугает сильнее самой пощёчины.

В девять пятнадцать Стас стоит возле шкафчиков.

Точное время.

Если так продолжится, университету придётся учредить памятную дату: день, когда Станислав Коршунов пришёл вовремя два раза за одну неделю.

На нём чёрная рубашка с закатанными до локтей рукавами, тёмные брюки и кожаная куртка. Нижняя губа рассечена, на левой скуле проступила тонкая красная полоса. Выглядит он собранным и злым.

В руках держит маленькую чёрную коробку.

Я подхожу ближе.

— Доброе утро.

— Доброе, крошка.

Взгляд Стаса проходит по моему лицу, задерживается под глазами.

— Плохо спала.

— Готовилась к разговору в деканате.

— И думала обо мне.

— У тебя слишком высокое мнение о собственной роли в моём расписании.

— Вчера ты трижды спросила, не ударил ли меня отец.

— Один раз.

— Остальные два читались между строк.

— Тогда тебе стоит меньше читать между моими строками.

Он рассматривает меня ещё несколько секунд, затем протягивает коробку.

— Держи.

— Что это?

— Открой.

Я беру коробку и снимаю крышку.

Внутри лежит ручка. Тёмно-синяя, тонкая, с серебристым зажимом. Выглядит дорого. Намного дороже той, которой я пишу каждый день и периодически грызу колпачок во время сложных задач.

— Зачем?

— Она не оставляет следов на пальцах.

Я поднимаю взгляд.

Стас смотрит на мою правую руку.

Вчера в библиотеке он обещал принести другую ручку. Я решила, что это очередная фраза, которую он забудет через минуту. Оказывается, утром человек либо заехал в магазин, либо заставил кого-то найти подходящую модель.

— Спасибо, но я не могу её принять.

— Почему?

— Она дорогая.

— И?

— Мы не настолько близко общаемся, чтобы ты дарил мне дорогие вещи.

— Это рабочий инструмент.

— У меня есть ручки.

— Они оставляют следы.

— След проходит через полчаса.

Стас забирает коробку, достаёт ручку и засовывает её в наружный карман моей сумки.

— Теперь у тебя есть нормальная.

— Я верну.

— Выброшу.

— Это бессмысленно.

— Тогда пользуйся.

Он снова решил всё сам.

Раньше я бы достала ручку и положила ему в карман куртки. Сейчас смотрю на разбитую губу и понимаю, что не хочу спорить из-за подарка, который он выбрал после нашего разговора в библиотеке.

Очень плохая причина принять.

Особенно от манипулятора.