— Только для проекта, — говорю я.

— Конечно.

Усмешка показывает, что он услышал совсем другое.

Я закрываю шкафчик и поворачиваюсь к нему.

— Стас, мне жаль, что вчера так произошло.

Усмешка исчезает.

— Я привёз тебя в дом, где отец позволил себе оскорбить тебя. Прости.

Я несколько секунд смотрю на него.

Вот этого ожидала меньше всего.

— Ты не отвечаешь за его слова.

— В моём доме отвечаю.

— Это дом твоего отца.

— Пока мой тоже.

— Всё равно извиняться должен он.

Стас проводит языком по разбитой губе. Морщится от боли, хотя пытается скрыть.

— Не дождёшься.

— Я и не жду. Просто не хочу, чтобы ты брал на себя чужую вину.

Его взгляд становится внимательнее.

— Жалеешь меня?

— Нет.

— Врёшь.

— Я тебе сочувствую. Это разные чувства.

— Для меня одинаковые.

— Тогда тебе придётся научиться различать.

Стас смотрит тяжело. В коридоре проходят студенты, хлопают двери аудиторий, возле окна кто-то смеётся. Мы стоим друг напротив друга, и впервые он не пытается превратить серьёзный разговор в шутку.

— Он всегда тебя бил? — спрашиваю тихо.

— Не важно.

— Для тебя — возможно. Для меня важно.

— Почему?

Вопрос задан сразу.

Я сбиваюсь на секунду.

Потому что мне неприятно видеть кровь на его губе.

Потому что вчера хотелось встать между ними, хотя Стас вдвое шире меня и прекрасно справился бы сам.

Потому что я всю ночь представляла его в том холодном доме.

— Я была свидетелем, — отвечаю осторожно. — И не считаю подобное нормальным.

— Я тоже.

— Тогда почему терпишь?

— Потому что ещё не закончил свои дела.

— Какие?

— Те, после которых он больше ничего мне не прикажет.

Стас произносит это спокойно. В голосе слышится такая уверенность, что я сразу понимаю: он давно готовится. Не мечтает однажды уйти. Считает шаги, собирает документы, ждёт нужного момента.

Отец воспитал себе противника и пока об этом не знает.

— Ты собираешься от него съехать?

— Да.

— Скоро?

— Когда буду готов.

— Понятно.

— Разочарована?

— Чем?

— Думала, я бедный избитый мальчик, которого нужно спасти.

— Нет. Ты взрослый манипулятор с мотоциклом и отвратительным характером. Спасать тебя опасно для нервной системы.

Стас усмехается.

— Вот теперь узнаю свою крошку.

— Я не твоя.

— Эту часть обсудим позже.

— Обсуждать нечего.

Он подходит ближе.

— Если бы знал, что поездка домой вызовет у тебя столько заботы, пригласил бы раньше.

— Я бы не согласилась.

— Боишься?

— Чего боюсь? — непонимающе хмурюсь.

— Того, что раздену тебя и трахну.

Жар мгновенно поднимается к лицу.

Господи.

Пять секунд нормального разговора. Всего пять. Потом внутри Стаса срабатывает специальный механизм, который требует произнести что-нибудь такое посреди университетского коридора.