— Я поставлю границы.
— Какие? Табличку «проход мужчинам разрешён только с письменного согласия старосты»?
— Я серьёзно.
— Я тоже. Сонь, семь человек — это много. Я за два года даже семерых запомнить не смогла бы.
— Он сказал, что не всем угрожал.
— Какая хорошая новость. Некоторых просто душил молча?
Я бросаю на неё взгляд через зеркало. От формулировки становится не по себе, но я старательно делаю спокойное лицо.
— Не преувеличивай.
— Это он перевёл Андрея в другой институт!
— Андрей продавал курсовые и ответы.
— Коршунов мог сообщить декану.
— Мог.
— А выбрал шантаж.
— Знаю.
Я вытираю руки бумажным полотенцем.
Меня беспокоит другое. Стас нашёл слабое место Андрея, собрал доказательства, устроил проверку и добился нужного результата. Всё ради того, чтобы парень больше не ходил рядом со мной.
Это не вспышка ревности.
Он думал.
Планировал.
Ждал.
У меня от этого внутри становится холодно и горячо одновременно. Холодно, потому что такой контроль пугает. Горячо, потому что мужчина два года замечал каждого рядом со мной.
Вторая реакция глупая.
Её нужно вылечить.
Лучше до встречи в библиотеке.
— Ты сказала матери? — спрашивает Маша.
— Нет.
— Почему?
— Она будет переживать.
— Правильно будет.
— Я сама разберусь.
— Соня.
— Маш, я взрослая.
— Я знаю. Поэтому и говорю. Взрослый человек может сам разобраться, а потом обнаружить, что его женихов уже развезли по другим регионам.
Я выбрасываю полотенце.
— Он мне не жених.
— Я про тех несчастных, которые могли ими стать.
— Ни один не стал бы.
— Откуда знаешь?
— Потому что ни Андрей, ни Артём, ни Дима не вызывали у меня того, что должен вызывать будущий жених.
— Хм. А кто тогда вызывает?
Я молчу.
Потому что перед глазами почему-то появляется лицо Стаса.
Чёрт.
Видимо, переобщалась с ним. Он совершенно мне не подходит. Если думать мозгом.
А вот если мозг на несколько секунд выключить…
Нет.
Мозг нужен. Особенно рядом с Коршуновым.
— Я поговорю с ним, — говорю Маше, отказываясь дальше размышлять о будущих женихах. — И узнаю про остальных.
— Я пойду с тобой.
— Нет.
— Почему?
— Потому что мы должны работать. А ты будешь сидеть рядом и делать страшные глаза, словно у дохлой рыбы. Меня это будет отвлекать. И пугать.
— А Стас тебя не пугает?
Я снова молчу.
Маша тяжело вздыхает и застёгивает сумку.
— Ладно. Тогда пиши каждые полчаса.
— Хорошо.
— Если пропадёшь, я позвоню твоей маме.
— Не надо.
— Тогда не пропадай.
Она открывает дверь туалета.
В коридоре возле стены стоит Стас.
Опирается плечом о подоконник, держит стакан кофе и смотрит на нас.
У меня сразу возникает подозрение, что стоит он здесь давно.