— Спасибо, — говорю я.

— Но если ты сама позовёшь с ней знакомить, приеду.

— Я не позову.

— Посмотрим.

Ну конечно.

Одной нормальной минуты достаточно. Дальше система возвращается к заводским настройкам.

Я поворачиваюсь к подъезду.

— Крошка.

Да йёпт… даст он мне уйти или нет?

— Что ещё?

— Открой папку.

Я смотрю на неё.

— Зачем?

— Посмотри третий раздел.

— Дома посмотрю.

— Сейчас.

— Ты можешь просто сказать?

— Могу.

— Тогда скажи.

— Сначала прочитай.

Я вздыхаю и открываю папку. Страницы внутри исписаны его почерком. Красные отметки, стрелки, короткие комментарии на полях. Он действительно работал. Причём долго. Некоторые документы разобраны по пунктам, возле каждой позиции стоят номера статей и ссылки на практику.

На первой странице сверху написано:

«Лебедева, не переписывай всё начисто. Твои таблицы и так похожи на медицинскую карту человека с тревожностью.»

Я поднимаю глаза.

— Это обязательно было писать?

— Да.

— Почему?

— Чтобы ты не сидела до трёх ночи.

— Я сама решу.

— Конечно. Поэтому уже открыла новый файл и собиралась перепечатать мой план.

Я молчу.

Потому что именно это и собиралась сделать.

Стас усмехается.

— Третий раздел.

Я листаю дальше. Нахожу блок с документами поставщика. На одной странице прикреплена маленькая жёлтая закладка.

— Прочитай название компании, — говорит он.

Я читаю:

— “Северный контур”.

— Дальше.

— Учредитель — “К-Групп”.

— Знакомо?

Я смотрю на него.

“К-Групп” — компания его отца. Огромный холдинг: строительство, логистика, недвижимость, торговые центры. Фамилия Коршунова регулярно появляется в новостях рядом с новыми проектами, благотворительными фондами и университетским попечительским советом.

— Это компания твоей семьи?

— Дочерняя.

— Павел Аркадьевич знает?

— В задании названия изменили. Имена тоже. Но документы старые, я их видел.

Я снова смотрю на бумаги.

— Значит, дело настоящее?

— Было настоящим. Три года назад.

— Чем закончилось?

— Мировым соглашением.

— В материалах его нет.

— Потому что мы должны построить позиции до финала.

— Ты знаешь итог и все слабые места.

— Да.

— Это нечестно по отношению к другим парам.

Стас смотрит на меня долго, затем кивает.

— Поэтому я не скажу, что было в закрытых документах.

Ответ удивляет.

— Это на тебя не похоже.

— Дело в том, что я знаю, что ты откажешься играть не по правилам.

Я сжимаю папку.

— Тогда зачем вообще рассказал мне об этом?

— Чтобы ты понимала, почему я знаю дело лучше методички. И почему часть документов составлена криво. Их чистили люди отца.

— Ты участвовал?

— Мне было восемнадцать. Я сидел на совещании и слушал, как взрослые мужики спорят из-за миллионов.