Семеро
Страница 23 из 45
Настройки чтения
18px
1.8
1

Семеро

Страница 23

- А если все заканчивается тем, что ты перестаёшь быть собой? - Эдрик отбросил травинку. - Люди не меняются за одну ночь. Не так. Не подчистую. У меня в голове не сходится.

- У тебя в голове редко что сходится, - без злости сказал Талгалос. - Поэтому тебя и бьют. И поэтому ты ещё жив: думаешь до удара и после. Завтра думай меньше. Иди ровнее. Старшая не любит лекции во дворе.

- Я не лекцию читаю, - упёрся Эдрик. - Я факт слушаю. Два года смотрю на то крыло. Окна глухие. Двор пустой. Никто не орёт, что опоздал на алхимию. Никто не спорит из-за пайка. Люди заходят - и будто их вычёркивают.

- Вычёркивают из младшей, - поправил Зарим. - Это не одно и то же.

- А откуда ты знаешь?

- Не знаю. Потому и говорю спокойно. Когда не знаешь, ор - самый бесполезный инструмент.

Талгалос хмыкнул.

- Зарим прав. Ор оставь на площадку.

Зарим достал из кармана сухую корку, разломил на три части, молча раздал. Жест был привычный, почти домашний. Корка скрипела на зубах - вчерашний хлеб, сбережённый «на всякий».

- Ешь. На пустой желудок паника громче.

- Я не паникую, - соврал Эдрик.

- Конечно, - сказал Зарим. - Ты просто заранее составляешь список всего, что пойдёт не так. Полезный навык. Завтра пригодится меньше, чем кажется.

- Мне не кажется, - тихо сказал Эдрик. - У меня не сходится. Люди не становятся молчаливыми за одну дверь. Что-то с ними делают.

Талгалос посмотрел на него прямо.

Семеро

Глава 11. Семеро

Эдрик пришёл в себя через три недели после глотка.

Сначала - потолок. Серый, знакомый, с трещиной у угла, которую он зачем-то запомнил ещё в первую ночь. Потом - запах: сухая древесина, пыль, слабый металл от засовов в коридоре. Потом - тело.

Он лежал на узкой койке. Перед глазами всё плыло, будто комнату медленно качали. Рука сама нащупала край доски. Пальцы зацепились. Сел. Ноги опустил на пол.

Пол был холодный. Шершавый. Между плитами - серая пыль и тонкая трещина, в которой застрял чужой волос, не его. Это было хорошо: холод хотя бы имел адрес. Можно было держаться за него, как за поручень.

Рубаха на спине присохла. Ворот пах потом и чем-то аптечным - слабый призрак янтаря, въевшийся в ткань за те дни, которые он не помнил целиком. На запястьях - жёлто-синие следы, не от верёвки: от собственных пальцев, когда судорога заставляла вцепиться в себя.

Тело казалось ватным - не мягким, а чужим, набитым не тем материалом. Мышцы отвечали с задержкой. Колени дрогнули. В груди сидел ворох ощущений, которым он ещё не знал имён. Самое навязчивое было такое: будто падаешь во сне с кровати - желудок уходит вниз, внутри пустота и срыв - и одновременно ступни чётко чувствуют камень, вес, опору. Падение и покой в одном рёберном промежутке. Неудобно. Не выключить.

назадназад
1 ... 21 22 23 24 25 ... 45
впередвперед