Фарион кивнул чуть-чуть.
— Слушаю. С каким предложением?
Старший выпрямился.
— Для начала — не предложение. Вопрос. На каких основаниях вы вторглись на земли Соларина? Это нарушение торговых и мирных договоров, скреплённых печатями и клятвами. Мы такого не потерпим.
В зале стало тихо. Где-то капнула вода в кувшине. Страж у колонны переступил.
Фарион улыбнулся уголком рта — тем, что не тянул шов.
— Возможно, вы и правы. Договоры — бумага. Бумага горит. Процветание Эвиры для меня дороже клятв, написанных в сытые годы, когда рудники ещё пели, а зерно с юга шло по честной цене. С последствиями, думаю, справимся.
— Последствия, ваше величество, — мягко сказал старший, — бывают разными. Иногда это золото. Иногда — годы крови. Иногда — имя, которое дети учат как проклятие.
— Имена, — отозвался Фарион, — пишут победители. Проигравшие пишут прощальные записки.
Младший посол сжал челюсть. Старший не моргнул. Где-то за стеной крикнул часовой — по-эвирски, резко, и эхо ударилось о южный камень иначе, чем о северный.
— Мы требуем: немедленно выведите войско. Верните Сафирад. Выплатите компенсации жителям и торговым домам, чьи склады разграблены, чьи сыновья лежат в ямах за стеной.
Фарион повернул голову к окну. Свет пятном лежал на полу, доходил до края ковра, не решаясь дальше.
— Это невозможно, — сказал он спокойно. — Увести войско — значит признать, что год сборов, кровь у Бродовицы и мёртвые под этими стенами были ошибкой. Короли могут ошибаться. Признавать — уже роскошь. У меня другое предложение.
Он снова взглянул на свет на полу, будто читал там карту.
— Передайте великому султану Рашиду ибн Кариму ас-Солари: Эвира готова к миру, если он передаст нам во владение Зеленобережье — земли вдоль Нижней Бресты от Сафирада до Соляных отмелей. Пристани. Пошлины. Право ставить заставы. Право судить там по нашим законам тех, кто режет наших купцов. Река кормит оба берега — пусть кормит и казну, которая платит за этот поход. Тогда договоры можно писать заново. На новых условиях. И с новыми печатями — пока старые ещё не совсем истлели.
Младший шагнул вперёд на полступни. Старший остановил его взглядом.
— Зеленобережье — жила Соларина, — сказал старший тихо. — Вы просите не поле. Вы просите горло.
— Горло, — кивнул Фарион, — через которое вас кормили дорого. Теперь цена изменилась.
Тишина стала плотнее.
— Мы поняли ваши слова, — сказал старший. — Передадим их великому Рашиду ибн Кариму ас-Солари.
Глава 19. Последний шанс
328 год Четвёртой эры. Беррегард.
Утром Эдрика разбудил крик чаек - резкий, голодный, будто кто-то рвал небо на полосы.