- Ой, прекрати нудить. Аж настроение испортил. Ну и сволочь ты, Эдрик.
- Пожалуйся в храме, если ты туда ходишь.
С улицы ударили трубы - торжественно, громко и без стыда. Стены дрогнули. Цокот нарастал, как будто камень улицы решил доказать, что он тоже участник церемонии. Народ жался к домам, освобождая середину: в Беррегарде инстинкт самосохранения работал лучше законов.
- О, - Вилк просиял и подкатил к окну боком, заслоняя щель плечом. - Король с охоты. Ты ставни не открывай, главное. А то болт в лоб - и я буду объяснять казначейству, почему аванс не вернуть.
- Знаю, - буркнул Эдрик и локтем подвинул его обратно. - Не первый раз смотрю этот цирк. И не дыши в щель. Ты загораживаешь мне полкороля пузом.
- Это не пузо! Это… государственный резерв!
По улице поползла колонна. Спереди вели своры собак - красивых, дорогих, с ошейниками и в доспехах, которых кормили лучше, чем иных детей в нижнем городе. За ними музыканты наигрывали незамысловатое и отплясывали так, будто от качества подскока зависела их оплата. Дальше - личная гвардия: блеск, строй, лица людей, которым платят за то, чтобы они умерли красиво, если потребуется. И только потом, на белой кобыле, ехал Фарион I - молодой, сытый вниманием, окружённый свитой и прихлебателями, у которых улыбки крепились к лицам наподобие орденов.
- С охоты, - Вилк плюхнулся на кровать и забавно свесил короткие ноги. - А ощущение, будто с войны, где королевство увеличил раза в два. Никогда не понимал этого пафоса.
- А ты как хотел? Положение обязывает. Фарион даже на нужник ходит с труппой. Наверное, так гадить интереснее: перед тобой представление, сзади - история государства.
- Если он с охоты, где взвод шлюх? Кого он там драл между кабаном и бочонком?
- Повторюсь: ты редкостная сволочь и язва, - Вилк ткнул пальцем в воздух, но без настоящей злости. - Ума не приложу, почему Фарион нанял именно тебя.
- Потому что я единственный, кого вы смогли найти. И ты это знаешь.
Вилк открыл рот, закрыл, вытер лоб. В комнате было душно: лето в камне, пот в складках, политика в воздухе.
- Да, да. Помню. Но не осуждай короля. Никто не был в его шкуре.
- Им позволено больше, чем нам, - Эдрик наконец отвернулся от процессии и посмотрел на гостя. - Нам за меньшее уже ищут сук.
Глава 4. Седло
327 год Четвёртой эры.
На следующий день после разговора с Вилком Эдрик проснулся ближе к обеду.
Он лежал на спине и с ленивым интересом разглядывал балки потолка: слои древесины сходились узорами, похожими то на реки на старой карте, то на шрамы, которые никто не спешил зашивать. Ничего необычного в балках не было. Именно поэтому смотреть было приятно. Обыденность - редкая роскошь для человека, чья работа начинается там, где у нормальных людей заканчивается аппетит.