Семеро
Страница 24 из 45
Настройки чтения
18px
1.8
1

Семеро

Страница 24

Эдрик упёрся локтями в бёдра, положил голову на ладони, закрыл глаза.

В голове поднялись три недели.

Не рассказом. Картинами.

Они вспыхивали на внутренней стене черепа ярко и бессвязно, как плохие фрески: кусок, обрыв, следующий кусок, и между ними чёрная затирка, в которой не было времени. Жуткая боль - не «где-то болит», а вся целиком, от корней волос до ногтей. Рвота с кровью: тёмный плевок в ведро, кислый запах, дрожь в кистях. Судороги, когда пол становится единственным аргументом, а зубы щёлкают сами. Чей-то крик за прутьями. Свой - тоже, возможно; голос в этих картинках не всегда подписывался именем.

И главное: будто это было не с ним.

Словно в клетку посадили другого человека с его лицом, прогнали через мясорубку дней, а потом вернули оболочку владельцу и сказали: носи. Воспоминания чужой жизни. Яркие. Ничьи. Его.

Ещё картина: ночь без времени, фонарь за прутьями размазан в длинную полосу, собственное дыхание свистит, как дыра в мехах. Ещё: кто-то в соседней камере стучит затылком о камень - размеренно, тупо, пока не затихает. Ещё: вода в деревянной кружке, и кружка выскальзывает из пальцев, и звук удара по полу громче крика. Ещё: собственный смех - короткий, чужой, без причины - и сразу стыд, и сразу снова боль.

Картины не выстраивались в неделю. Они лежали штабелем, и между ними не было «потом». Только вспышка и темнота.

В одной из картин -круглый зал. Двое тащат тело за руки и за ноги. Неряшливо, без почёта, как отработанный материал после смены. Лицо искорёжено. Изо рта - кровавая пена, уже густая. Магистры что-то говорят. Слов Эдрик не держал: звук в той фреске шёл без разборчивости, одним низким гулом.

В ворохе этих кусков всплыло другое лицо.

Талгалос.

Бледный. Безжизненный. Рот приоткрыт. На скуле - старый синяк, уже зеленоватый, с площадки, с той жизни, где ещё били учебным посохом и кидали тряпку «вытрись». Та же неряшливая пара рук и ног - и его несут так же, как предыдущего, без отдельной церемонии для сильных. Голова мотается. Пятка чертит по камню короткую дугу и оставляет тёмный след.

Эдрик в той фреске, кажется, стоял на коленях у собственной решётки. Кажется - держался за прутья. Кажется - пытался крикнуть имя. Звук в памяти обрывался раньше имени.

- Нет, - сказал Эдрик хрипло в ладони. - Этот боров не мог. Он здоровее всех тут вместе взятых. Он не мог… Он не мог сказать нам: пошли в жопу, парни, я на свободу.

Мысль крутилась и не уходила. Голова гудела так, будто внутри катались металлические шары: любой поворот, любой наклон - удар о стенку черепа изнутри. Боль была тупая, тяжёлая. Не криком. Счётом.

назадназад
1 ... 22 23 24 25 26 ... 45
впередвперед