Трое суток утомительных перелетов и бесконечных ожиданий в аэропортах. Москва. Симферополь. Барселона. Мадрид. Спешно собранная эскадрилья тяжелых бомбардировщиков ТБ-3[1] смогла выполнить сложную боевую задачу и доставила сорок семь командиров разного уровня и специальностей, включая маршала, а также некоторое количество современного вооружения, которое начало подготавливаться еще 26 июля. Двенадцать ТБ-3 были загружены военным имуществом настолько, насколько только было возможно, при сохранении дальности перелета. Там было много всего интересного, но основную ценность составляли двадцать два крупнокалиберных пулемета ДК[2], сто семь ручных пулеметов ДП-27[3] и четыреста пистолет-пулеметов ППД-34[4]…
С первых же минут на испанской земле маршал решил отнестись максимально ответственно к поставленной перед ним задаче. Завел журнал, в который стал вносить все более-менее значительные события. Ведь ему потом нужно будет в Москве отчитываться. Взял в оборот президента Асанью, добиваясь от него выделения добровольцев, вооружения и прочих ресурсов для начала создания хотя бы полка. Ведь смешно сказать — у Испанской республики не было даже этого. Одни милиционные иррегулярные формирования, практически лишенные управления.
24 августа, после нескольких дней препирательств, Мануэль Асанья наконец-то подписал приказ о формировании «Красного полка» регулярной армии или гвардии, как было сказано в приказе, Испанской республики. Командиром этого воинского подразделение назначался излишне активный маршал. Маршал на должности полковника… Тухачевский не знал, как на это реагировать и, поначалу, хотел поднять скандал. Но потом, поразмыслив несколько минут, пришел к выводу, что Сталин не простит такого заскока, поэтому Михаил Николаевич с удвоенной энергией взялся за работу. Какой-никакой, а шанс доказать партийным товарищам, что он чего-то стоит не только на словах…
Через пару недель Слуцкий докладывал Сталину:
— Президент Асанья поступил точно так, как вы его просили в своем письме. Товарищ Тухачевский был им назначен командиром вновь создаваемого полка.
— И как наш «Бонапарт» отреагировал? — Спросил Сталин с нескрываемым любопытством.
— Говорят, что пару минут пребывал в ступоре и лицо раскраснелось. А потом он поблагодарил президента Испанской республики за оказанное доверие и незамедлительно приступил к делам.
— Слышали о том, чтобы он кому-то сетовал на такое назначение?
— Нет. Он вообще ни с кем это не обсуждал. Наши люди провели несколько провокаций, дабы услышать его оценки назначения, но он либо не реагировал на них, либо отвечал немногословно и одобрительно.