— Здравствуйте Лев Захарович, — поприветствовал с порога Мехлиса Тухачевский. Тот, не испытывая никаких теплых чувств к «Бонапарту», ограничился очень холодным приветствием — сухо пожал ему руку и сразу перешел к делу.
— У вас дело ко мне?
— Да. Я хотел с вами посоветоваться, как с более опытным партийным товарищем.
— Вот как? — Во взгляде Мехлиса проскользнула заинтересованность. — Это неожиданно. Присаживайтесь.
— Понимаете, — начал ломать комедию Тухачевский, — я запутался.
И маршал разразился большим и длинным, заранее заготовленным монологом, в которым пытался аргументированно и развернуто изложить речь самого же Льва Захаровича, которую тот должен был произнести только через четыре года.
Тут шло и красочное описание низкой военной культуры армейских кадров, из чего вытекало их искаженное представление о характере современной войны. И слабость военно-научной работы в армии в частности, и в стране в целом. Забвение уроков прошлого, например, опыта старой русской армии. И пренебрежение к изучению современной военной теории из-за раздуваемого культа «опыта гражданской войны», который практически невозможно применить к реалиям межгосударственных военных столкновений, тем более, современных, прошедших за последние пятнадцать лет колоссальный путь, привнеся массу неосвоенных и не осознанных новшеств. Не обошел Михаил Николаевич и скользкую тему пропаганды, отметив, что направленность пропаганды на непобедимость Красной Армии дает обратной эффект — бойцы и командиры РККА не получают мотивации к саморазвитию и халатно относятся к своим обязанностям, считая, что они всегда смогут врага «шапками закидать», а потом восстанет рабочий класс на его территории. И так далее.
Лев Захарович слушал очень внимательно, смотря прямо в глаза Тухачевскому немигающим взглядом, никак не выражая свое отношение к его речи.
— … Вот и получается, что я в полной растерянности, — развел руками Михаил Николаевич.
— Что вы конкретно от меня хотите? — Невозмутимо спросил Мехлис. — Я не считаю, что вы запутаны или растеряны. Напротив, у вас очень упорядоченное представление о вопросе.
— Которое не совпадает с официальной позицией.
— И вы хотите, чтобы я вам поверил?
— Зачем? Я хочу, чтобы партия проверила мои слова. Поэтому и обратился к вам за советом о том, как это можно сделать? В идеале, конечно, было бы неплохо провести серьезные учения, которые потом непредвзято разобрать и сделать выводы. Причем не простые учения, а в виде столкновения старой школы с новой. Но… — замялся Тухачевский.
— Что, но? — Слегка удивленно взглянул на него Мехлис.