Идти до рынка совсем недолго — по ночной прохладе идти весело и приятно. Впрочем, прохладой ее можно было назвать только с натяжкой — отсутствовали лишь бьющие как копьём прямые солнечные лучи, а так-то вообще-то очень жарко, душно и влажно — сказывалось присутствие испарения с поверхности моря.

Я шел в том, в чём был во время похода в порт — в запачканной кровью полотняной лёгкой одежде и деревянной броне. Больше ничего не стал одевать — шлем и поножи только сковали бы мои движения, я же больше рассчитывал на скорость. Из оружия взял только тот самый кинжал, который достался мне очень неприятно — несколько минут таскал его воткнутым в свою спину.

Самочувствие моё было неплохим, с помощью Семени я уже практически залечил нанесённые кинжалом повреждения внутренних органов — по крайней мере ничего не болело, а проникающая рана в спине затянулась так, что уже не осталось и следа.

Заметил — регенерировать я стал гораздо быстрее, чем тогда, когда только-только стал сращиваться с Семенем. Под повязку я не заглядывал — посмотреть, что там сталось с моей кистью руки, но пока что я не ощущал, чтобы там всё вернулась на свои места.

Варган меня предупреждал, что это довольно длительный процесс — отращивать заново утраченные части тела и может занять даже в лучшем случае несколько недель, так что я и не надеялся на быстрый результат. Одно то, что часть тела вообще отрастет — чудо само по себе.

Дом Амунга был тёмен и громаден, как затонувший Титаник, и только изредка в его окнах, как огоньки приведений иногда вдруг появлялись отсветы фонарей. Дом не спал.

Как я и предполагал с самого начала — там готовились, и было понятно — к чему.

У ворот, ведущих на территорию, где стоял дом, дежурили пятеро охранников — они внимательно осматривали окрестности, и как только я появился на горизонте, тут же вцепились в меня пристальными взглядами, а когда остановился на улице, через дорогу от ворот, от группы отделился один из мужчин, подошёл ко мне и грубо спросил:

— Чего встал? Чего глаза пучишь на дом? Проваливай отсюда!

Я выждал паузу, поглядел на грубияна и сказал:

— Иди к своему командиру и скажи, что акома Манагер желает встретиться с Амунгом и передать ему то, что тот хочет найти.

Грубиян вытаращился на меня так, будто увидел привидение, даже в свете луны было видно, как его глаза чуть не вылезли из орбит, затем повернулся и бегом побежал к своим товарищам. После короткого совещания, один из них убежал на территорию дома, и потянулись минуты томительного ожидания.

Впрочем — ждать пришлось всего минуты три, и ко мне из ворот уже направился целый отряд, вооружённый до зубов и готовый победить целую армию в моём лице. Я усмехнулся — расту, расту, однако! Это надо же было так запугать этих головорезов, чтобы они подходили ко мне, как к немецкому «тигру», вращающему башней и отстреливающемуся из пулемёта!