На входе в порт нас встретили охранники, мы отдали шесть монет за вход, и Рила решительно направилась к знакомому ангару с надписью «Пряности Мадурга! Лучшие в Империи!»
Самого Мадурга у входа не было, стояли два охранника, один из которых узнал Рилу и тут же побежал за хозяином.
— Рила? Что тебя привело в неурочный день и в неурочный час? Я уже закрываться хотел! Ты что, привезла мне товар? Рано вроде ещё?
— Ты что, видишь где-то повозку, или думаешь, что я принесла тебе мешки на себе, спрятав в потаённое место? — фыркнула Рила.
— Да кто тебя знает? — сощурился Мадург — я ещё не видал твоих потаённых мест…может там что-нибудь и уместится?
— Уместится, да не твоё — хмыкнула Рила — Мадург, дело есть. Поговорить бы нам, только не тут. Без лишних ушей и глаз — она кивнула головой на любопытных охранников, навостривших уши и на грузчиков, вереницей пробегавших по территории порта и с любопытством оглядывающих полуобнажённую красотку.
— Ну что же — пошли в мою скромную конуру? — Мадург величаво повёл рукой, покрытой ярким шёлковым рукавом туники, и мы отправились вглубь ангара.
«Конура» Мадурга располагалась в самом дальнем конце огромного сарая-ангара. Мадург распахнул перед Рилой дверь, и кивнув на меня сказал:
— Может, охранника оставишь снаружи, вдвоём поговорим?
— Это не просто охранник, этой мой деловой партнёр и жених! — ничуть не смутившись заявила Рила.
— Вот как? — удивился Мадург и его цепкие, умные глаза обшарили моё тело и впились мне в глаза, как две пиявки — а могу я узнать имя жениха?
— Можете. Меня звать Манагер — сухо и холодно ответил я.
— Очень, очень приятно! — с такой наигранной любезностью ответил Мадург, что стало ясно — в его устах это означало: «Пошёл ты на…!».
Я не стал додумывать — с чего это Мадург так вызверился на «жениха» — больше интересовало, Рила это всерьёз ляпнула, или нет?
Вон оно чо, Михалыч! Вон как дело-то зашло далеко!
С трудом выкинув эти мысли из головы, я перешагнул вслед за гостеприимным хозяином порог его «конуры» и поднял брови, не в силах сдержать удивление: эта «конура» отличалась такой роскошью, что перед ней померкли бы, наверное, покои какого-нибудь султана. Весь пол покрыт роскошными толстыми коврами, в которых по щиколотку вязла нога, на полированных, покрытых лаком тумбочках, буфетах и столиках из тёмного дерева, стояла посуда, сделанная из фарфора и красивейших пород дерева с инкрустацией самоцветами. По углам стояли вазы, статуэтки людей и животных в различных жизненных позах — особенно, почему-то, коленно-локтевой. Видимо, хозяину эти вехи жизненного пути нравились больше всего.