До сих пор название этого города ассоциируется у меня с мочой и помоями — возникла устойчивая мнемоническая связь.
Что-то подобное было и здесь, с тем различием, что на Земле люди экономили на вывозе из выгребных ям, плеская помои на улицу, а тут никаких выгребных ям не было и помине, а все помои текли по канавам сбоку улиц, попадая в конце своего пути в море — благо был уклон в сторону моря и дожди частенько помогали очистить этот город от нечистот.
Во что правда было интересно — это народ на улицах. Одетые и раздетые, чистые и грязные, белолицые и чернолицые — кого только не было! Сразу верилось, что это громадный по здешним меркам, город-порт, город-рынок.
С замиранием сердца я заметил на улицах города рабынь, которых вели на верёвках, прикреплённых к чему-то вроде собачьих ошейников. Рабыни обычно что-то несли за своими хозяевами или хозяйками — шествуя как собачки на поводке. Они были в основном обнажены, частично, или совсем — похоже, хозяева не особенно заботились о сохранности чувства собственного достоинства у рабов и рабынь.
Кстати сказать — мужчины-рабы тут тоже не обременялись одеждой — хорошо, если им давали хотя бы набедренную повязку, а то и того не было. Видно, что степень одетости рабов — суть — вещей, неких одушевлённых механизмов — мало кого заботит и уж совсем не вызывает ни у кого никаких отрицательных или положительных эмоций — ну вообще никаких. Кому интересно — стоит автомобиль в чехле или нет? Вот так и никому не интересно — одет раб, или нет. «Хорошо хоть тут климат такой, что одежда абсолютно не актуальна» — подумал я.
Для моих спутников картинки города были привычны и не вызывали никакого интереса, только Рила, заметив мой жадный интерес к окружающему, ехидно подмигнула и выдала:
— Изображаешь, что никогда такого не видал? Ну ну…старайся, мой принц! Я знаю!
Пройдя через город узкими извилистыми улицами, через два часа мы вышли к порту, конечной цели нашего маршрута.
Порт открылся с высокого спуска, замощённого булыжниками. Я бывал на море — но разве это были моря? Турция — море? Тогда я — балерина! А это — было Море…
Оно сверкало, оно пахло йодом и простиралось до горизонта, широкое, как небо, на котором, как облачка, были разбросаны белые паруса кораблей.
Их было много, кораблей, так много, что я даже не ожидал — их было десятки, сотни, казалось, кораблями заполненно всё пространство огромной бухты. Я никогда не видел столько парусов, и столько кораблей, стоящих на рейде и у пирсов. Теперь я точно поверил, что это был один из главных портов, если не самый главный порт империи.