Школа оказалась не в центре, а почти у самого въезда в город — длинное, приземистое серое здание из грубо обтёсанного камня, скреплённого между собой известковым раствором. Окна здания были заделаны прутьями железного дерева, а у входа стоял скучающий часовой в полном боевом вооружении, меланхолично поигрывающий своим длинным мечом.
Он напомнил мне виденного однажды постового милиционера, который от скуки вертел свою дубинку, закручивая её то так, то эдак — жара, пыль, мухи, скука… На неотягощённом интеллектом лице часового читалось: «Мне скучно, мне мало платят, вы все твари неблагодарные, я вас не люблю, и это взаимно!»
— Приветствую, уважаемый! — обратился я к этому стражу ворот — к кому мне обратиться, чтобы пройти экзамен на статус?
Страж помолчал, чтобы как следует дать мне понять ничтожность моего безстатусного состояния, потом нехотя снизошел:
— Закрыто ещё. Главный настоятель школы позавтракает, тогда вывесят флаг, что приём претендентов начат. Жди.
— А когда, примерно, произойдёт это великое событие?
Страж оглядел меня, подозревая, что я над ним стебаюсь, но не нашёл к чему бы придраться и сообщил, едва разлепляя толстые губы:
— Сказано тебе — жди! Нечего беспокоить глупыми вопросами! Как позавтракает, так и вывесят! Ходют тут дикари всякие, службу нести мешают!
Пожав плечами, я отошёл в сторону, перешёл дорогу и уселся на большой камень, лежащий на обочине и какими-то судьбами заброшенный к этому перекрёстку дорог. Отсюда мне хорошо было видно и школу, и город, спускающийся к морю, и само море, зеленеющее под лучами утреннего солнца. Ждать — так ждать, мне не привыкать…
Моё ожидание не затянулось — уже минут через пятнадцать из дверей школы вышел атлетически сложенный молодой человек лет двадцати и воткнул в держатель для флага небольшой алый флажок.
Это выглядело для меня немного смешно — как будто учреждение готовилось к какому-то коммунистическому празднику — сразу вспомнились фото улиц городов на демонстрациях трудящихся в советское время.
Я встал, подошёл к выходу из школы и обращаясь к «флагоносцу» спросил:
— К кому мне обратиться, чтобы сдать экзамены на воинский статус?
Парень внимательно, холодно и отстранённо осмотрел меня и сказал:
— Пойдём со мной.
После этого, ни говоря больше ни слова повернулся и вошёл в здание. Я зашагал за ним, пройдя мимо угрюмо косящегося охранника, сделавшего вид, что ему глубоко неинтересен и противен какой-то приблудный акома.
В здании сумрачно и прохладно, тяжёлые каменные стены не пропускали жару с улицы и было такое ощущение, что я спустился в погреб. Это ощущение быстро ушло, когда я, следом за моим провожатым, попал в канцелярию школы — за столами сидели трое писарей, перебиравших пергаменты, оформлявших какие-то записи в большие связки, похожие на связки шкур норок, только без шерсти.