— И что, все акома могут вот так выращивать себе части тела? — с удивлением и спросила она, рассматривая мою покалеченную руку — а если вам…хммм…ещё что-нибудь отрежут, тоже восстановите?
— В первых не все акома, а только некоторые, с особыми способностями, такие как я, один на сто тысяч, а во вторых — да, можем, только отрезать я себе ничего не дам, даже чтобы удовлетворить твоё нездоровое любопытство. Кроме того — то, о чём ты подумала, отрезать не дам точно, а если оно не нравится — пойду к Мираке!
— Я тебе дам Мираку! И её прибью, и тебя, тогда ничего тебе вообще не понадобится! — она успокоилась и обняла меня — иди ко мне, ты такой гладкий, тёплый, могучий…
Рила уснула, а ко мне сон не шёл, хотя прошлую ночь я почти не спал — прежде чем отдыхать, я должен был наметить план действий на ближайшее время — счёт шёл на часы, и возможно, Амунгу уже доложили о гибели Заркуна, а чтобы связать два события — посещение администрации невольничьего рынка неким акома, и гибель Заркуна от руки какого-то акома, не надо было быть великого ума. Стоило ждать, что Амунг насторожится и приготовится к встрече непрошенного гостя…
А мне всё равно придётся его посетить и задать кучу неприятных для него и очень болезненных вопросов.
И всё-таки я уснул. Когда проснулся — долго не мог понять где нахожусь, потом ощутил запах пряностей, огурца, и вспомнил — Рила! Я в постели у Рилы.
Усевшись на край кровати, медленно оделся, встал, заглянув в окно — проспал я, видимо, недолго — день был в разгаре, высоко в небе стояло светило, бьющее лучами-копьями по домам, по пыльным площадям и кривым улицам, в людей, бегущих по своим делам, как та собачка, которая всегда знает, куда идёт. Новый день, новая жизнь…
Сзади раздались шаги, и в комнату вошла Рила:
— Ты уже встал? Я тоже немного поспала, переволновалась за тебя, да и устала немного — она подмигнула, намекая на наши с ней физические упражнения — через три дня мы с папой уходим в рейс, ты поедешь с нами?
— Не знаю — честно ответил я — как сложится. Ты же знаешь, зачем я здесь. Мне надо навестить Амунга. Ты можешь дать мне о нём информацию?
— Об этом жирном мунга?
— А есть ещё какой-то жирный мунга, управляющий невольничьим рынком?
Рила подумала минуты и три, и начала:
— Появился в городе лет десять назад, и старого распорядителя рынка вдруг взяла чёрная болезнь — покрылся нарывами и умер. На его место и назначили Амунга, который, по слухам, является ставленником кого-то из столицы, вроде как даже — Его Великолепия Слуги Ока Машрума Сантанадапия, Первого Советника Каралтана, проще — советника Каралтана, одного из самых богатых людей империи. Поставляет ему на деревообрабатывающие фермы рабов. Очень жадный до денег и сластолюбивый — содержит гарем молоденьких девочек, они у него долго не заживаются. Любит мучить женщин. Богат — за десять лет сколотил приличное состояние на перепродаже рабов — когда купцы привозят рабов, то он имеет право на первый выбор — то есть, он может первый выбрать тех рабов, которых привезли, прежде чем их выставят на общие торги. Как ты понимаешь — это даёт возможность купить рабов подешевле, и часто их продаёт тут же на рынке. Никто пикнуть не смеет — в его подчинении несколько десятков отъявленных головорезов, плюс — на него работает городская стража — а ты, вероятно, знаешь, что это такое и как они работают. То есть — взять его приступом можно только армейскими регулярными частями. Да, можно бросить ему вызов на поединок — только каждый знает, что после того, как победит в поединке, живым он не останется. И если не победит — тоже. Что ещё тебе рассказать об Амунге? Любовницей его, слава богам, я не была и не собираюсь ей быть. Рабов у него не покупала, те рабы, что у нас служат, куплены ещё отцом, до смерти наших матерей, и фактически находятся на положении членов семьи — мы неодобрительно относимся к тому обращению с рабами, которое допускают типы вроде Амунга. Если ты пойдёшь к нему, он тебя, скорее всего, просто убьёт.