Вначалея оторопел от вида этого чуда, потом меня охватило восхищение красотой увиденного, а затем настал момент уныния — как я найду Аргану в этом городе? Как выручу её с одного из этих кораблей, если её увезут? Возможно, она сейчас сидит в вонючем трюме вон того великолепного парусника, распустившего свои белоснежные паруса и несущегося по волнам в открытое море, а может вон на той шхуне, которая идёт вдоль побережья в другую сторону, а может…да мало ли где она может быть!

Я опомнился, сбросил с себя наваждение, наведённое видом сверкающего морского покоя, и кинулся по улице вниз, следом за повозкой Рагуна, уходящей к порту.

Загар весело громыхал копытами по булыжнику мостовой — ему было легко тащить повозку вниз, приходилось сдерживать его и подстраховывать от того, чтобы не укатиться вниз и не вынести вход на портовую территорию.

Въезд в порт тоже был платным — по три монеты с человека, и десять с загара. Покрасневший от лихорадки купец, блестя больными глазами, нецензурно ругался под хихиканье своих шальных дочек, заявивших, что очень благодарны папе за новые слова, которые они узнали — они их обязательно возьмут на вооружение.

Купцу же было не до смеха — его трясло, кидало то в холод, то в жар, и держался он только на своей воле, оказавшейся на удивление железной. Я даже выговорил его дочкам за то, что они так легкомысленно относятся к отцу и к его болезни — вместо того, чтобы поддерживать его и заботиться о нём.

Рила на это мне сказала, что её отец ещё крепкий ствол железного дерева, и перенесёт, как и переносил раньше, и не такие раны и болезни. Он так лучше переносит болезнь, когда её как бы не замечают, а если начать жалеть и сюсюкать над ним, он растечётся и тут же сядет на шею, как уже это бывало не раз.

Въехав на территорию порта, мы потащились в дальний угол, к стоящему особняком длинному «ангару», на котором было написано на имперском языке «Пряности Мадурга! Лучшие в Империи!»

Я научился читать за эти полтора года вполне недурно, как и писать — сам настоял, чтобы Варган меня обучил. Воинские искусства само собой, но без грамоты человек просто полудурок.

Рила направила фургон к входу в ангар, где уже потирал руки высокий мужчина в яркой пятнистой ткани, опоясывающей его бёдра. Чёрные, с проседью волосы были напомажены, а усы завиты вверх стрелками, как у Сальвадора Дали. Личность живописная — у нас таких называют метросексуалы. А иногда и по-другому…

— Ооооо! Кого я вижу! Мой друг Рагун! И его прекрасные дочки! Оооо! Как я рад! Скорее, скорее сгружайте ваши товары, я вас давно жду! Корабль отплывает сегодня в полдень, а нам ещё нужно погрузить ваши мешочки!