— А ты лгун, акома! Я же тебя спрашивал — был ли на Заркуне какой-то особенный меч? И что ты мне ответил? Не было! Ай-яй…лгать старому доброму Амунгу…нехорошо. А потом я хотел пригласить тебе к себе в гости, прислал в порт своих лучших людей — а ты даже не поговорил с ними, а бросился их убивать и положил весь цвет моих воинов! Скажи, на что ты рассчитывал, придя сюда в этот час? Что я скажу тебе большое спасибо, возьму меч, поцелую тебя в лобик и отправлю спать в свою кроватку? С твоей длинноногой шлюхой и остальными девками? Да ты дурак, акома! Дело уже перестало быть просто выгодной сделкой, дело переросло в принцип! Ты побил моих людей, унизил мой авторитет в городе — и ты рассчитываешь на прощение? Я так и так взял бы тебя сегодня, и ты прекрасно это знаешь, и меч был бы моим в любом случае, и твои девки тоже — так на что ты рассчитываешь сейчас?

— На что? — задумался я — на то, что стрелы твоих лучников не убивают мгновенно!

Я рванулся вперёд так, что казалось — пол подо мною задымился от трения о мои сандалии.

Где-то за ширмами тренькнули спускаемые тетивы луков, стрелы ударили в то место, где я стоял раньше, но я уже добрался до Амунга и сходу ударил в его гортань со всей силой и умением, на которое был способен.

Амунг умер не сразу — его тело, выплёскивая изо рта кровь, ещё минуты три дёргалось, не понимая, что оно уже умерло, но я этого не видел. Выхватив из ножен, в которые мёртвой хваткой вцепился толстяк драгоценный меч, я начал танец смерти, уничтожая всех, кто находился в этой комнате.

Я прекрасно понимал, что единственный шанс мне и моим друзьям выжить — это уничтожить всех, всех, кто стоит на нашей дороге, всех, кто угрожает мне, моей женщине, её семье. Если не убить этих людей — они будут вечно меня преследовать и гнаться за мной по пятам. И главное — убить Амунга, мозг этой преступной организации.

То, что происходило в комнате, иначе как бойней назвать нельзя. Я превратился в страшную, беспощадную машину убийства, не щадящую ничего на своём пути.

Те, кто стояли рядом с Амунгом — полегли первыми. Удары драгоценным мечом были так страшны и сильны, что одним ударом я рассекал человека пополам, оставляя валяться куски тел в обрамлении кишок и их содержимого. Те, кто пытался сопротивляться и защититься щитами и деревянными мечами, тут же поняли преимущество металла перед деревом — меч рассекал щиты и мечи вместе с их владельцами, слишком поздно, в последний миг с ужасом осознававших, что они уже практически мертвы.

Последними умерли лучники, находившиеся в углах комнаты за ширмами.