Нет, мне подобное совсем уже не интересно! Особенно после двух недель прямо прекрасной жизни!

Накидываю защитный купол, легко раздвинув в стороны конвоиров, протягиваю руку вперед и хватаю железного наркома за горло. Руку высоко поднимать и не пришлось особо, все-таки очень мелкий ростом хозяин «Ежовых рукавиц».

Тут же раздаются предупреждающие и недоуменные крики вокруг меня, однако я не обращаю на них никакого внимания, отрываю Ежова от пола и несу к окну с решеткой. Пытающиеся схватить мое тело сотрудники скользят руками по невидимой преграде, бьют ее рукоятками парабеллумов, но ничем не могут помочь своему наркому, плотно прижатому к куполу. Им за него самого хвататься нужно, но времени что-то понять я не даю никому.

Ежов хрипит и тоже пытается сопротивляться, выхватывает пистолет и направляет мне в грудь.

То есть пытается направить, однако второй рукой я перехватываю его кисть и легко отнимаю оружие, ломая ее.

Одной рукой держу ТТ, снимаю его с предохранителя, второй прижимаю сопротивляющееся тело железного наркома к стеклам окна, разбивая их его затылком. Следователь вскакивает без оружия, конвоиры и личная охрана наркома уже со своими стволами в руках, они видят мою явную подготовку к стрельбе и поэтому первыми начинают стрелять.

— По ногам только! — кричит старший над конвоем, доставившим меня сюда.

— По ногам, — хрипит сам нарком, хватаясь здоровой рукой за мою руку.

Но пули бьют по всему куполу, моя внешняя неуязвимость сильно пугает стрелков, они все нажимают и нажимают на спусковые крючки своих служебных ТТ и наганов.

Я тоже начинаю стрелять в ответ, восемь патронов заканчиваются быстро, все они уходят в близкие цели, но еще двое противников остаются на ногах, перезаряжаясь и продолжая поливать огнем мой купол.

«Ого, он уже на двадцать процентов просел, — вглядываюсь я в оставшуюся ману. — Так меня надолго не хватит».

Поднимаю упавшее оружие одного из сразу убитых стрелков, такой же ТТ, и последними тремя пулями добиваю оказывающих сопротивление конвоиров. Еще следователь успевает убежать из кабинета в момент перестрелки, упав на карачки и прикрываясь остальными нквдшниками.

«Сейчас поднимает все здание в ружье», — понятно мне.

Ежов, задыхаясь в моей ладони, все равно колотит меня кулачком целой руки и пинается ногами. Держать его за шею приходится сильно, чтобы не вырвался, поэтому с последними выстрелами он затихает.

Пережал я ему что-то явно, да и ладно! Умрет, не приходя в сознание, страшной смертью!

Я бросаю его на пол, как сломанную куклу, теперь занимаюсь тем, что собираю оружие и магазины для него. Поднимаю с пола и обыскиваю конвойных.