Вот недавно подал прошение о снятии сана и в декабре этого же года его получит от Святейшего Синода после полугода уговоров.

По всем признакам доведет одну из своих дочерей божьих, частично душевнобольную Хионию Гусеву, на которую он имеет очень большое влияние, до попытки убийства Распутина купленным за три рубля кинжалом на рынке.

И оплатит ей дорогу сам или через кого-то до Тобольской губернии, не своими же ногами она туда добралась с Дона.

Получив внезапно первый несильный и неумелый удар в живот, Распутин отбежит в сторону, потом собьет ее с ног валяющейся на земле оглоблей, насколько я помню историю.

Видно, кстати, что дурное дело заразное оказалось. Вскоре, через пять лет от того случая уже ее родная сестра, Пелагея Гусева, также нападет с ножом и ранит Патриарха Тихона на паперти храма Христа Спасителя.

Но данное нападение случится уже при революционной власти, поэтому наказана она не будет.

Так что вот тихого бегства Илиодора допустить нельзя никак, пусть даже придется чертова иеромонаха грохнуть лично мне снова. С ним-то особых проблем не возникнет, надеюсь.

«Хотя, у него как раз имелись до ссылки в Царицыне тысячные толпы горячих почитателей и даже в ссылке кто-то из них, наверняка, остался».

Правдой еще окажется и то, что он смог получить у Распутина одно из слишком откровенных писем Александры Федоровны и других княжон. Тем более случилось подобное еще в девятьсот девятом году, помешать случившемуся я уже никак не могу.

'Если, конечно, не придется мне перенестись для лучшего эффекта воздействия на империю на несколько лет назад еще раз.

Вполне возможный для меня вариант. Я не очень рассчитываю, что мои задумки получатся с первого раза, а вот уже с полученными знаниями о жизни и новыми документами вполне возможно так поступить.

Устроить себе перенос куда-нибудь в тысяча девятьсот второй год.

«Если у меня еще останется такое желание работать с Николаем Вторым и его семьей», — напоминаю я себе.

В декабре девятьсот одиннадцатого года Илиодор с Распутиным совсем рассорятся.

Вот тогда-то и появится идея у Илиодора использовать полученные письма, чтобы отомстить Распутину, который лишил его своей поддержки перед сильными мира сего и отказался выдать пять тысяч рублей на устройство типографии. И еще сослать куда подальше из Царицина умудрился через свое влияние на царицу.

Скорее всего, его близость к Старцу и последующее разочарование в нем просто правильно использовали, а он сам оказался очень честолюбивым авантюристом.

И такие бывают в религиозной сфере нередко. Свояк свояка видит издалека.