И как начинает сыпать разными статьями за антисоветскую деятельность, в которой меня обвиняют.

Впрочем, несмотря на еще шестерых сотрудников, плотно окруживших меня, настроение у меня хорошее.

Чувствую какое-то облегчение от кое-как выполненной задачи, пусть ничего особо у меня не получилось даже с непосредственным доступом к телу Вождя.

Выполнена — не выполнена, а я сделал все, что смог, и баста! Больше мне в данном временном поясе ловить нечего!

Уже другие интересные идеи появились, не мытьем, так катаньем я свою задачу обязательно выполню!

Хочется только одного: как следует хлопнуть дверью напоследок, чтобы товарищ Сталин и остальная братия отчетливо поняли, чем рисковали постоянно. Если бы я только решил и захотел более предметно им всем донести свои слова, именно вбить в тугодумные головы Вождя народов с его присными помощниками.

Может хоть тогда задумаются о моих идеях более детально и изучат оставшееся после меня творческое наследие.

В виде записей, оставшихся на служебной квартире.

Вскоре появляются мои старые охранники, подробно дают какие-то показания против меня. То есть просто подтверждают их, расписавшись и опознав меня, как человека без советского паспорта.

Затем привозят сильно бледную Динэру, она тоже рассказывает, как я пытался завербовать ее и переставить на антисоветский путь развития:

— Особенно по ночам, когда мы были одни в кровати, агитировал за власть буржуев и капиталистов!

— Так же на ухо в интимные моменты шептал критику советского строя и лично товарища Сталина!

И еще предлагал вместе работать на английскую разведку, вот прямо сегодня ночью, между вторым и третьим изнасилованием, как она теперь почему-то называет наши милые игрища по обоюдному согласию.

— Я докладывала каждый день начальству о таких намерениях подозреваемого письменно! — подстилает она себе соломки.

Врет, конечно, ни о чем таком мы не говорили. Впрочем, уже ее дело — как свою красивую задницу спасать и какими показаниями меня топить. Мне от них ни холодно, ни жарко.

Да, сильно меня крепят всякими серьезными статьями, тут тебе и антисоветская пропаганда, и работа на английскую разведку, и изнасилование молодой невинной девушки для полного счастья.

Действуют очень стандартно и прямолинейно, как приказано самым высоким начальством из Кремля.

— Почему это на английскую? — не стерпев явных стандартных наговоров, искренне обижаюсь я. — Я британцев вообще не очень люблю! Только на румынскую Сигуранцу и польскую Дефензиву работаю! Врет она все про меня!

И такое мое добровольное признание сразу же закрепляет следователь в протоколе.