— Сергий, вынь из образов икону благодатную и возьми большую свечу, — забирая из рук поникшего мальчика искалеченную куклу, ласково и спокойно проговорил священник.

Убедившись, что мальчик послушно отправился туда, куда ему сказали, он, оторвав от себя руки девочки, опустился перед нею на колени — присесть на корточки уже не позволял возраст.

— Любава, деточка, послушай меня, — ласково убирая с заплаканного лица девочки прилипшие волосы, проговорил он. — Час испытаний тяжких наступил, и должны мы вынести их с честью. Потому сейчас пойдете с Сергием туда, куда я укажу, и станете сидеть тихо, словно мыши. У Сергия будет икона благодатная, это самое ценное, что есть в храме, его душа, его сердце. Покуда жива икона, будет и храм жить. Слышишь ли меня, дитя? — девочка, всхлипнув, кивнула.

— Сергий, — поднял взгляд священник на подошедшего с иконой и свечой мальчика, — ты сейчас возьмешь Любаву и спустишься с ней в хранилище. Запомни, мой мальчик: не выходите, пока все не утихнет. Когда все успокоится, ты оставишь благодатную икону в хранилище, закроешь его — как закрыть хранилище, ты знаешь, выйдете, и ты спрячешь Любаву, а сам пойдешь в село, посмотришь, что да как. Ежели уйдут супостаты, останетесь. Ежели нет, али плохо все будет — возьми церковную кассу, ты знаешь, где лежат деньги, только спрячь их хорошо, возьми Любаву и уходите отсюда. Ступайте в Оптину Пустынь, что в Калужской губернии. Далеко то, но добирайтесь. Там сыщете старца Амвросия, ежели жив еще. А коли нет, просите убежища в Пустыни, расскажите, что здесь — вам не откажут. Береги Любаву, Сергий, — и, перекрестив и благословив обоих детей, он вложил руку девочки в ладонь Сергия. — Ступайте. И помните, что я вам сказал.

— Аа… — вскинулся мальчик, пытаясь что-то спросить. Священник остановил его движением руки, и, нахмурившись, уже строго повторил: — Ступайте! Пусть Господь хранит вас!

Сергий зажег свечу от горящей лампадки, и, выведя Любаву через маленькую, неприметную дверцу позади храма, провел ее в хранилище. Усадив все еще всхлипывавшую девочку на табурет перед столом, он установил свечу в специальный широкий подсвечник, положил благодатную икону на стол и сунул куклу Любаве в руки.

— Любава, ты сиди здесь, а я к братьям сбегаю, — торопливо зашептал ей мальчик. — Ты не бойся, — увидев испуганные глаза девочки, успокаивающе тараторил он, — я быстро обернусь! Я только до братьев и обратно, хорошо? Ты только сиди здесь и не выходи никуда, что бы ни было, ладно? А я быстро обернусь, хорошо? — и, не дожидаясь ответа, погладив девочку по растрепанным, спутавшимся волосам, Сережа, плотно прикрыв дверь, бросился бежать.