Бабы, получившие отлуп, злились, шипели, а что с ней поделаешь? Управы на девку нету, сама себе хозяйка, даж и пожалиться на нее некому. Да и не боится Настасья никого. Так взглядом одним ожечь может, что не рад станешь, что и подошел. Многие и слова поперек ей сказать не смели. Тока коситься и оставалось.

А у девки и впрямь страха будто и вовсе не было. В город моталась на своем коне верхом — так-то быстрее, нежели в телеге, а кружева много места и не занимают. Да часто ездить туды стала — то кружева отвезть, то масла свежего барину снадобилось, то заказ забрать…

Из городу и мужа себе привезла. Приехали единожды вместе, да к батюшке в церкву и отправились. Тот их вскорости и обвенчал. Вообще ждать полагалось, но оба так на него взглянули, да Настасья язычок свой не удержала:

— Нешто свадеб нынче много играют, ась, отец Сергий, что ты нас в воскресный день обвенчать не смогешь? Аль праздник великий какой станет?

— Нет, Настасья, и свадеб нынче нет, и праздника великого тоже. Тока подумать вам надобно, взвесить все, решение ваше временем проверить…

— Проверено уж все давно, батюшка, — вступил и женишок. — Боле года проверяли. Ну, коль не желаешь венчать, что ж, знать, не венчаными жить станем. И греха на нас не будет — честь по чести в церкву явилися, честь по чести обвенчать нас просили.

— Пошто торопитесь? Вот осень настанет, дак и обвенчаетесь во Славу Божию, — склонил голову священник.

— Ну, нет, так нет, — спокойно сказала Настасья. — Пойдем, Фрол, завтрева в город съездим, тама и обвенчаемся. Пять имперских, конечно, жаль, но зато не в грехе жить станем.

— Пять имперских? — загорелись глаза у батюшки. — Пошто так много?

— Дак за срочность, батюшка, — усмехнулся Фрол.

— Дак ежели за срочность, я и за четыре имперских обвенчаю, — ответил священник. — К тому ж, приход-то, Настасья, твой тута.

— А Фрола — тама, — с улыбкой ответствовала Настя.

— Ну, коль в начале лета вам венчаться хочется, да в своем решении вы обои твердо уверены, дак в воскресный день и обвенчаю вас, — огладил бороду священник.

Обвенчались молодые скромно, свадьбу закатывать не стали. Обвенчалися, да жить стали. Народ только головами качал — уж и женишка Настасья себе выбрала! Парень-то мало того, что городской, дак еще и неказистый, худой больно, чуть ветром не качает, да прозрачный весь. Но старательный был, рукастый. И дом поправил, и дров запас — зимы на три хватит. И на покосе справился, и сена запас. А главное, на Настасью укорот нашелся — слушалась она его, и в мужицкие дела носа боле не совала.