Ранней осенью, едва начали желтеть на деревьях листья, Агафья умерла. Девочка искренне расстроилась — кашки больше не предвидится. Агафью похоронили, дом закрыли. Девчушка решила жить в доме. Пока на улице было не слишком холодно, девочка жила там, выбираясь из дома только для того, чтобы найти себе еду.

Снова приближалась зима. Сильно похолодало. Девочка опять начала лазить по чердакам и баням. И все чаще и чаще оказывалось, что ночевать ей попросту негде. Попробовала спать в хлеву — чудом проснулась среди ночи. Тогда-то она и обморозила себе ноги, и довольно сильно. Ноги опухли и сильно болели, пузыри, взбухавшие на ногах, лопались, причиняя невыносимую боль. Пришлось возвращаться к Зоське.

Та кормить девчонку не собиралась. Передвигавшаяся теперь только ползком девочка несколько дней пролежала в бреду, но дядька, вновь явившийся к Зоське, увидав больную девочку, намешал ей водки с солью и влил в рот немного. Девочка, проспав сутки, пошла на поправку. Он же вылечил ей и загноившиеся на ногах раны. Несмотря на визги Зоськи, что неча тратить на эту тварь ценный продукт, он ежедневно обрабатывал раны водкой и завязывал тряпицей почище. Он же и подкармливал девочку, когда вспоминал, что ребенку иногда нужно кушать.

Постепенно раны на ногах начали заживать, и мужик вновь ушел. Девочка все чаще и чаще выползала на кухню за едой. Зоська снова принялась ее колотить почем зря. Не выдержав, девчонка, обмотав ноги так, как ей их обматывал тот дядька, снова удрала в деревню. Пару ночей ей везло — старики топили бани. Девочка помылась, долго держа горевшие ноги в горячей воде. Стащив чистые полотенца, она обмотала ими ноги, снова натянула валенки и залезла на верхнюю полку.

На третью ночь, напившись молока у козы и закусив его сырыми яйцами, девочка вернулась к Зоське.

Так она и металась весь остаток зимы, мечтая о лете. А весной начали восстанавливать церковь.

Впервые в дом Илии девочка рискнула забраться, когда Зоська отправилась просить милостыньку. Изучив его распорядок дня, и уяснив, что сердобольные старушки каждый день приносят ему корзинки с едой, девочка больше не голодала. Однажды, наевшись до икоты жареной картошки, она забралась на печку и уснула. Проснулась только, когда пришел он. Убежать незамеченной возможности не было, и девчушка затаилась на печи.

После того раза она начала иногда оставаться у него на печи на ночь. Илия на печь никогда не заглядывал, и девочка сочла это место вполне безопасным.

Вернувшись проведать Зоську и принеся ей пирог, стащенный у Илии, девчушка внезапно услышала голос Хромого. Тот о чем-то ругался с Зоськой, требуя отдать ему девочку, крича, что он за нее даст много денег. Поняв, что Хромой хочет куда-то ее забрать, и, наверное, съесть, она испугалась и сбежала.