Единственное, что утешало мужчину, было то, что вместе с Любавой исчезли и кроссовки, и курточка, и рюкзак, которые он покупал для нее. Хотя, по прошествии нескольких дней он уже не был уверен даже в том, покупал ли, или это игры его больного воображения. Но, если покупал, и если девочка все-таки существует, тогда ей хотя бы тепло.

Старики, видя, как он потерянно бродит по округе, крестились и значительно переглядывались. Периодически он слышал, как они шептались, что история повторяется, и вскоре начал замечать, что за ним тенью бродит кто-нибудь из стариков или строителей, старательно делая вид, что проходили мимо случайно.

Узнав, что он сложил с себя сан, они всей деревней собрались ехать в епархию, чтобы просить епископа вернуть им их батюшку. Илия с трудом уговорил их оставить все как есть, убеждая в том, что это только его решение — не мог он более служить Господу с той истовостью и верой, что и раньше. Встреча с Любавой перевернула его жизнь с ног на голову, и сейчас он и сам не мог понять, куда он идет и во что верит.

Наступил день отъезда. С утра Илия обошел все ставшие дорогими его сердцу места, посмотрел на растущий потихоньку храм, сожалея, что уже не увидит, как он будет расти и воссияет прежней красотою, навестил каждого из стариков, попрощавшись. Утешая плачущую баб Маню, он пообещал забрать их с Петровичем к себе, как только устроится в мирской жизни. Расставаться было тяжело со всеми стариками, хотя он и знал, что Анна не даст им пропасть, но с баб Маней и Петровичем, ставшими ему совсем родными, расставание было особенно тяжким.

Плотно закрыв ставни так полюбившегося ему домика и с тянущей тоской в душе попрощавшись с Настасьей и Любавой, с огромным трудом подавив в себе желание забрать портреты с собой, Илия, подхватив невероятно потяжелевшую и ставшую какой-то неудобной дорожную сумку, плотно притворил двери в дом, и, постояв еще минутку, мысленно прощаясь с дорогим его сердцу местом, в котором столько всего произошло за столь короткий отрезок времени, Илия от всей души пожелал удачи Любаве и, развернувшись, зашагал к Ниве.

Сдав в администрации ключи от машины и попросив передать Протасовой подготовленный для нее пакет, он, не заходя к мэру — незачем — отправился на вокзал. Выйдя из здания администрации, Илия, почувствовав взгляд, сверлящий ему спину, поднял глаза вверх. Возле окна с победным видом стоял Сергей Николаевич, и смотрел ему вслед. Увидев, что Илия его заметил, он с ехидной улыбочкой издевательски послал воздушный поцелуй и медленно покачал открытой ладонью, изображая прощание. Вздохнув и качнув головой, мужчина развернулся и ушел.