— Прикинул по средней марже в хорошие годы и выручке.
— Мартовской?
— Да.
— Кристофер, так не делается.
— Сидни, у вас сейчас с Морганом по шестнадцать процентов в Херсте.
— С половиной.
— Да. А будет по двадцать три! Плюс «Ловелас», который приносит по миллиону выручки в месяц. И это просто за подпись на плане.
Говорить про то, что рок-н-ролл может давать и по пятёрке, я не стал — банкир всё равно не поверит. Сочтёт ещё, что издеваюсь.
— Щедро, — сказал Вайнберг, и по тому, как он это произнёс, я понял, что слово он выбирал.
— Щедро.
— У вас значит, контрольный пакет, пятьдесят один. Допустим, риск того стоит, война с Хьюзом… Это даже рядом не Херсты. А куда подевались ещё три процента?
— Говард обещал проценты нужным людям в Белом доме. Акции до сих пор никому не выданы. Он пообещал, ему поверили, и с тех пор тянет, видимо ждёт, когда можно будет там — я ткнул пальцем вверх — показать хорошую отчётность. Мол, вот какие прибыли пошли, всё как обещал. Три процента я под это резервирую.
Вайнберг посмотрел на меня поверх очков.
— Вы понимаете, что как только Хьюз вылетит из новой компании, обещание придётся исполнять вам? Люди в Вашингтоне не различают, кто им обещал. Они различают, кто может дать.
— Понимаю. Поэтому и резервирую. Имена выясню во время гольфа, это не проблема.
— И последнее, пока мы не перешли к моим условиям. — Он ткнул сигарой в сторону окна, за которым лежал Манхэттен. — Вы вливаете в компанию журнал с голыми женщинами. А через два года ведёте эту компанию на Нью-Йоркскую биржу. Вы себе представляете комитет по листингу? Там сидят семь стариков в жилетах, и каждый из них состоит в приходском совете.
— Представляю, — сказал я. — И к тому времени у каждого из этих семи дома будет стоять телевизор, по которому идёт мой канал. Разберёмся.
— Разберёмся, — повторил он с сомнением, но настаивать не стал.
— Если я соглашусь… Обращаю внимание на «если», то хочу две вещи обговорить.
Он поднял два пальца.
— Первое. Новый выпуск облигаций веду я. Не синдикат на равных, не «Морган Стэнли» первой строкой в проспекте, а «Голдман Сакс» — ведущий андеррайтер, книга у меня. Генри я возьму в синдикат, дам приличную долю, он не обидится. Вернее, обидится, но переживёт. Особенно после того, как узнает, что его доля вырастет почти в полтора раза.
Я быстро посчитал. Комиссия за размещение такого объёма — процент с четвертью, если не наглеть. С сорока семи миллионов это пятьсот восемьдесят семь тысяч долларов за три месяца работы юристов и печатника. Нормально так мне подмётки режут… Впрочем, если это цена за выкидывание Хьюза, то ладно.