— Апрельский в печати. На днях выходит, в четверг или в пятницу, там типография чуть сдвинула график.
— И как?
— Как договаривались, — сказала она. — Всё по плану.
— Чжоу?
— Чжоу. Обложка и центральный разворот. — Китти понизила голос, хотя её никто не мог слышать. — Кит, Берни превзошёл сам себя! Заголовок разворота — «Восточная красота в новой Америке».
— Синклер придумал?
— Синклер. Он сказал, что это будет самая обсуждаемая обложка года. После Монро и близняшек.
— Нет, Камиллу еще забыли. Какой скандал был…
— Может быть, ты и прав.
Я представил себе эту девушку. Двадцать один год, метр семьдесят пять, волосы цвета черной бронзы, высокие скулы и тот самый разрез глаз, из-за которого на кастинге я не мог оторваться от анкеты. Держалась она прямо и спокойнее всех, и портфолио у неё было профессиональное, единственное среди всех.
— А фермы?
— Пустили, — сказала Китти, и в голосе стало жёстче. — Восемь полос. С фотографиями. Аарон вычитал трижды, каждый факт подпёрт двумя источниками, как ты велел. Имя девушки из Пасадены не печатаем, семья не дала согласия. Мы написали «восемнадцатилетняя из южной Калифорнии».
— Правильно.
— Кит, будет скандал.
— Я знаю. Это наша работа — устраивать скандалы.
— Нет, ты не знаешь. — Она понизила голос. — Мне вчера звонили. Из одного заведения в Аризоне. Очень вежливый мужчина интересовался, правда ли мы готовим материал, и предлагал встретиться и всё обсудить.
Я перестал улыбаться.
— Что ты ответила?
— Что я такие вопросы не решаю, ждите приезда Миллера.
— Молодец. — Я подумал. — Китти, слушай внимательно. Если позвонят ещё — не разговаривай вообще. Переводи на Аарона, у него есть инструкция. И скажи Берни, чтобы негативы по фермам убрали из фотолаборатории в банковскую ячейку. Сегодня же.
— Уже, — сказала она. — Позавчера. Полли распорядилась, говорила с Гвидо. Мы усилили охрану.
Господи, как хорошо, когда вокруг тебя взрослые люди.
— А Маккарти? — спросил я.
— Что Маккарти?
— Колонка. Поставили колонку Синклера про свободу слова?
— Да, — сказала Китти. — Только теперь она будет смотреться совсем иначе, правда? Номер уйдёт в киоски через три дня после того, как ты в прямом эфире спросил сенатора, сколько он выпил.
Я даже не сразу нашёлся, что ответить.
Действительно. Мы верстали эту колонку три недели назад, до моего отъезда, когда ничего ещё не было. А выйдет она аккурат в тот момент, когда вся страна про это говорит.
Случайно вышло.
Хотя, если честно, я себе такого и нарочно не устроил бы.
— А по деньгам что?
Она зашуршала бумагами — я отчётливо услышал, как она перекладывает листы, и представил себе её стол с тремя стопками, разложенными по её собственной системе.