— А потом?
— А потом, возможно, будет вторая Вена, — сказал Джон Фостер. — Уже с президентом и с Берией лично.
Аллен хмыкнул.
— Джон, скажи ему главное.
— Что именно?
— Что Айк рвётся в Москву.
Старший Даллес поморщился, но не стал отрицать.
— Президент, — сказал он осторожно, — неоднократно высказывал мнение, что личная встреча на советской территории произвела бы наибольшее впечатление на мировую общественность. Он был там в сорок пятом, после победы, стоял на трибуне с Жуковым на параде физкультурников. И, судя по всему, у него остались самые тёплые воспоминания.
— Он вообще про это любит рассказывать, — сказал Аллен. — За обедом.
Мне там тоже понравилось, подумал я.
Мы шли к шестой лунке, и флаг на ней уже было видно сквозь ветки.
— Аллен, — сказал вдруг Джон Фостер. — Не пора ли нам отблагодарить мистера Миллера? Вон, последняя лунка уже видна.
— Пора, — согласился младший.
Он обернулся и коротко махнул рукой.
От группы у деревьев отделился человек, подошёл быстрым шагом и подал Аллену портфель.
Даллес щёлкнул замком, достал большой конверт из плотной бумаги и протянул мне.
— Это вам.
Я взял. Конверт был легким.
— Что там?
— Откройте.
Я открыл.
Внутри лежали две страницы, скреплённые вместе, с нотариальной печатью и синей лентой внизу. Шапка была юридическая, длинная, но первую же строку я прочёл — и дальше уже почти не видел букв.
Аффидевит.
Показание под присягой Говарда Робарда Хьюза, данное добровольно и в здравом уме, в котором он признаёт своё отцовство в отношении будущего ребёнка мисс Кристи Лафлин и принимает на себя обязательства по его содержанию и обеспечению.
Подпись. Нотариус. Свидетели. Дата — позавчерашняя.
Я поднял голову.
— Господа. Это…
— Это то, о чём мы с вами говорили на этом же поле в марте, — сказал Аллен и раскурил трубку заново. — Помните? Я обещал, что займусь. Я занялся.
— Как?
— С трудом, — тяжело вздохнул Даллес. — С большим трудом. Нам это дорого стоило, мистер Миллер, и я говорю не о деньгах. Пришлось надавить. Он отказывался четыре недели, придумывал юридические конструкции, менял адвокатов, один раз перестал отвечать на звонки вообще.
— И что вы сделали?
— Объяснили ему, — сказал Аллен, — что у человека, живущего на военных контрактах, бывают периоды, когда контракты пересматривают.
Джон кашлянул.
— Аллен.
— Что? Мистер Миллер не расскажет это в своих газетах. Кстати, Кристофер. Поздравляю с фотографиями с похорон Сталина. Большая журналистская удача! Вам вообще, смотрю, здорово везет.
Я держал четыре страницы и думал про девчонку, которая рыдала на моём диване, потому что была уверена, что осталась одна.