Прощаюсь с Петрушей и плетусь на выход. Перспектива поднять денег, конечно, радует, но не от всего сердца.
С-с-с-с-ука! Что-то я слишком серьёзно воспринимаю отказ. Даже поласкать толком не дала.
Без интереса смотрю на девочек и понимаю, что зацепила. Обычно меня это холодно-горячо только отталкивает. Терпеть не могу эти манипуляции. Всё должно быть обоюдно и на общем кайфе, но эта же… Взгляд кричит, как меня хочет, мои пальцы тонут, а она отталкивает.
— Даня джан, привет! — Раздаётся за спиной. Разворачиваюсь — Овсепян.
— Барев дзез, Каренчик! — Улыбаюсь и думаю, с каким удовольствием я бы ему все шины на его «Каллинане» спустил. А похуй! Сокращаю дистанцию и подхожу вплотную. Если что, Влад прикроет. — Слушай, Карен, такое дело. Вейде моя. Нехуй тебе туда лезть.
Обычно борзой Овсепян тушуется и явно пугается. Бля, нихуя я круто выдал.
— Дань, — хватает меня за грудки, — ты чо моросишь? Да я на ректоршу даже смотреть боюсь. А ты про лезть. Джан, я пас.
Бля-я-я-я. Это не он. Надеюсь, меня теперь не убьют.
— Извиняй, Каренчик! — Удаляюсь с поднятыми руками. Пиздец ведьма. До чего довела, если я на Овсепяна газую.
С кем же она ещё мутит? Врёт! Всё она знает, и я просто запасной вариант. Я запасной. Пиздец обидно. Нет, это не самолюбие. Это дурацкая ревность.
Какого-то мудилу она также благодарит, как вчера меня. На кого-то также смотрит и делится мечтами.
Ну и я конченый. То есть я думаю не о том, как её сиськи кто-то мацает, а как она улыбки разбазаривает? Этого ещё не хватало. Она динамит, Аня запрещает, плюс неудоволетворённость жёсткая, плюс вся эта загадочность, и получите распишитесь. Данечка влюбился. Пиздец.
— Дань! Бро! — Легка на помине…
Я хотел домой. Страдать, дрочить и играть в соньку. А… бля. С Петрушей надо поболтать. Нехотя плетусь к буржуям, которые заняли весь диван.
Показываю всем пис и падаю рядом с сестрой.
— Ты заболел что ли? — Прикладывает к моему лбу руку сестра. — Холодный вроде. Что с тобой?
— Ничего. Без настроения.
— Данюсик, ты чего? Кто тебя расстроил? — Начинает сюсюкать Ника, а мне на эти парочки влюблённые смотреть даже противно. Я, может, тоже хочу свою девочку обнимать, а не слоняться по коридорам с зудящими яйцами, как лох последний. Приятель, потерпи до дома. Мне так плохо, что даже лень кому-то писать.
— Всё нормально, — отвечаю грубее, чем обычно, и все начинают на меня палить с ещё большим вниманием. Все собрались ради Тохи, вот пусть на него и палят.
— Дань, от души за содействие, — благодарит меня Платон. — Я твой должник.
— А-ха, — салютую. — Обращайтесь.