— С новым годом! — Поворачивается ко мне лицом и шепчет, завораживая своим запахом, взглядом и улыбкой.
— С новым годом, душа моя!
— Что ты загадал?
— Ничего!
— Почему? Не успел?
— Потому что моё единственное желание заключено в мои объятия.
— Я? — Моргает и входит в свой очаровательно-залипательный заторможенный режим. Сейчас ещё говорить начнёт медленно и с акцентом.
— Да, ангел.
— И ты больше ничего не хочешь?
— Хочу. Очень много чего хочу. Но это всё в моих силах осуществить, а значит, это цели, а не просто желания. Главное, чтобы ты была рядом. Ты же будешь?
— Буду! Всегда буду! Я тебя люблю безумно! Разумно! С первого взгляда и до последнего вздоха! — Вот это её понесло в лютую романтику! Вейде меня целует, и я всё-таки загадываю про себя желание — никогда не делать ей впредь больно.
Мои хорошие, сегодня у меня вышла новинка про Фару, присоединяйтесь. Завтра читаем эпилог.
Это очень горячий
молодёжный роман, где нерушимые Кавказские традиции столкнуться с московским amorальным вызовом.
Его надежда. Её счастье
«Она принадлежала ему одну ночь. Он ей-всегда»
https:// /shrt/Y0HC
#Первая любовь #Любовь Вопреки
#Очень откровенно #Запретные отношения
Он — популярный рэпер. Голос аморального поколения.
Я — девочка с Кавказа, которую насильно выдают замуж по расчёту за ненавистного жениха.
Моя ночь с ним должна была стать тихим бунтом. Последним вздохом свободы.
А стала началом войны.
Связь с ним — позор. Его пост в соцсетях — клеймо на репутации моей семьи.
Теперь мой жених требует крови. Отец-прокурор готов посадить меня, чтобы сохранить честь. А его фанатки горят желанием растерзать меня в сети.
Его любовь — такой же скандал, как его треки. Она сожжёт мосты, семьи и жизни.
Решится ли он на последний провокационный шаг, чтобы спасти меня? И приму ли я такую жертву, зная, что пламя поглотит и нас самих?
Отрывок
— Вчера к твоей матери приходили свататься Джаримовы. Я дал добро, — вводит меня в состояние шока отец и рубит мою жизнь на до и после своими словами. — В конце ноября вы поженитесь.
Комната перед глазами плывёт, в ушах гудит, а во рту пересохло. Мне осталось жить три недели…
— Джаримовы? Кому именно ты дал добро, папа? — Мой голос дрожит, становится совсем тонким и я отказываюсь верить в услышанное.
— Мансуру. Кому ещё, Амаль? Десятилетнему Рустаму что ли? — Папа смеётся, словно в его шутке есть юмор.
— Но я не хочу… Только не за Мансура, папа! Пожалуйста! Умоляю!
— Всё решено. Нам нужен этот брак. Я дал слово Хаджаева, а слово Хаджаева не обсуждается, только выполняется! Ты выйдешь за него в ноябре!