— О, зайка! Спасибо, — улыбается мне Лиза и выходит из машины, видимо, чтобы пересесть на переднее.
— Вейде, — зовёт меня Даня, когда я вылезаю из салона.
— Да?
— Мне пофиг на нельзя. Я хочу!
Опять он серьёзный. Опять этот взгляд взволнованный. Что это было? Лиза всем видом показывает, что пора её пустить, и я ухожу в полном смятении.
Что за день…
Смотрю на своё отражение в лифте, а в ушах трещит: Данино «Я хочу» и Лизино «пись».
Открываю дверь ключом, слышу цокот когтей Лаймы и как она стремительно бежит и лает, меня встречая. Треплю её, разуваюсь и прохожу в гостиную.
Мама лежит на диване в трениках, в маске на лице, пьёт белое вино и заедает шоколадным мороженым прямо из ведёрка. А по телевизору идёт «Секс в большом городе». Он её бросил…
— Мам, — мой голос срывается, — надо поговорить!
Мама сразу же ставит на паузу сериал, садится на диван и смотрит на меня взволнованно.
— Котик, что случилось? Иди к маме, расскажи! Хочешь вина?
— Нет, — мотаю головой и отказываюсь. — Маммите*, пообещай, что не будешь меня ненавидеть. Я правда не виновата!
* В разговорной речи на латышском языке маму ласково называют «мамочка» — mammīte. (Прим. автора)
— Я этому кретину голубоглазому яйца оторву, — шипит мама и прижимает меня к себе. Она знает уже? — Что он натворил? Завтра же отчислю. Плевать мне, чей он сын.
— Ты про Даню? Мам, Даня ничего не сделал. Ну, почти ничего не сделал. Я хотела рассказать, кто мне «Картье» и цветы на самом деле подарил.
— Так, об Овсепяне ничего слышать не хочу, — мама смотрит на меня строго. Да что же они все с этим Овсепяном заладили...
— Мам, это Игорь, — всхлипываю, от страха опускаю глаза и наблюдаю, как на диван капают крупные капли.
— Мой Игорь? — Тихо спрашивает мама.
— Да, — практически шепчу. — И свидание у меня было не с Даней, точнее, он там тоже был. Я ужинала с Игорем в Хамовниках. Я была вынуждена, мам. Его водитель везде меня преследует. Мам, я не виновата! Клянусь!
— Котик, тшшш, — мама ещё нежнее прижимает меня к себе, и я слышу, что и её голос дрожит. — Что он от тебя хочет?
— Он сказал, что он визуал и…
— Я поняла. Не продолжай. Тише-тише. Котик, мама с тобой. Успокойся. Я тебе сейчас воды принесу. — Мама вскакивает с дивана и бежит на кухню, возвращается с водой и пустым бокалом. — На, попей. Лучше?
— Ага, — вздрагиваю и утираю слёзы.
— Что ты ему ответила?
— Что лучше вены вскрою, чем увижу его ещё раз. Мама, мне страшно!
— Доченька! Прости меня, пожалуйста! Это я виновата! Не надо было с ним связываться! Малышка, прости! Я горе-мать, — вздыхает мама. — Сколько он тебе дал на подумать?