— Ты нормальный вообще? Ты реально не врубаешься, что натворил?
— Я натворил? Это вы мне помешали. Воспитанные люди в таких ситуациях тихо покидают помещение, а не заваливаются всей честной компанией не в ту дверь!
— А-а-а-а, — беспомощно кричит Аня на весь зал. — Ты идиота кусок!
Двадцать лет женщине, а она ведёт себя точно так же, как и в десять лет. Обзывается и колотит меня.
— Ты что злая такая? Сколько там твоего буржуя нет? Десять дней? Про вирт не слышали?
— Заткнись! Я поверить не могу, что ты настолько конченый! Видимо, при распределении генов весь интеллект достался мне! — Шипит сестра.
Фыркаю и усмехаюсь. Какая самонадеянная. Мозги тоже у меня. И красота. И доброта. Хм, ей только удача досталась и мои самые удачные черты лица.
— Да расслабься, бро. Все всё понимают. Дело молодое. Завидуешь что ли? Ну застукали нас твои охранники. Дальше что? Костяну расскажут и тебе атата сделают? Что ты завелась-то? Релааакс.
— Тебя застукала дочь ректора, а не наша служба безопасности, — упирает Аня руки в боки и смотрит на меня.
Эта сладенькая дочь новой ректорши? Прикольно.
— Ну и?
— Ну и? Ну и? — Начинает передразнивать меня сестра, и каждый раз её тон становится громче. — Ну и она может всё рассказать своей мамаше или своей подружке! Или в «Подслушано» это слить. Да кому угодно! Она прекрасно знает, кто я такая! Выяснить, кто ты, много ума не нужно! Ты, блин, не просто Даня Кузьмин, Даня! Ты мой брат! Ты член нашей семьи! А репутация НАШЕЙ семьи, блядь, очень важна!
Аня окончательно выходит из себя, и только сейчас я задумываюсь, что таки да. Я эпично проебался. Но, блин, почему из-за её семейного положения я должен жертвовать своей жизнью. Она вышла замуж за сына олигарха, а я должен отдуваться? Нет! Один раз живём. И я не хочу оглядываться.
Бедная Аня. Такая богатая и такая бедная. Видимо, удачу распределили всё-таки тоже мне.
— Прости, бро. Я не подумал!
— Даня, — моя сестра перестаёт злиться, и я вижу, как её тело начинает сотрясаться, а потом она начинает рыдать. Опускается на пол и садится на него. Я не могу смотреть на её слёзы. На её отчаяние. Как бы я не стебал её, не издевался, она часть меня. Моя самая родная и близкая, и если плохо ей, плохо и мне. Жирный минус близнячества.
— Ань, — сажусь на пол рядом с ней и обнимаю. — Ань, ну прости! Ну ты чего? Ну прекрати, пожалуйста. Всё разрулим!
— Ты не понимаешь, — всхлипывает сестра, — ты даже представить не можешь, как облажался. Ты подставил меня! А я подвела свою семью! Они меня приняли, а я их подвела! Это позор! Даня, сейчас такое время в стране, нельзя себя так вести! Нам это не простят! Я не знаю, что делать! Господи, да у меня в мыслях уже самые отчаянные варианты! Все только и ждут, когда мы облажаемся. Дождались! Наши враги подхватят это и раздуют! Ты даже не представляешь, что натворил. Если эта дочка ректора кому-то расскажет, это конец всему. Все благотворительные проекты померкнут. Никому никакого дела не будет до наших школ, грантов, госпиталей и парков. Все будут обсуждать тебя!