Шеф Игоря из Красноярска и готовит нам какого-то редкого оленя. Ощущение, что он не прислуживает, а мы у него в гостях. Он так интересно всё рассказывает, что я включаюсь в обсуждения и думаю о том, что потом смогу перед Даней щегольнуть. Господи, я такая пикми. Ужас! Докатилась!
Дорошенко больше не хамит, вообще весьма приятный, обсуждает с мамой какую-то образовательную платформу и гранты для студентов. Ощущение, что он хочет запустить что-то похожее на программу родственников Дани.
А потом подтверждает мои догадки и говорит о том, что ему это интересно только в том случае, если конкурирующих программ не будет. Ему нужно взращивать лучших кадров, и он готов жертвовать намного больше.
Понимаю по их разговору, что это обсуждается не в первый раз, и мама, заметив мой интерес к разговору, предлагает мне приготовить с Алексеем десерт в доме.
— Я плохо готовлю, — возражаю, мне дико интересно, что они затеяли.
— Как раз научишься. Давай, котик, — строит мама из себя ласковую и добрую при своем хахале.
Мне ничего не остаётся, как последовать за поваром и помогать ему раскладывать ягоды, хотя на огромной профессиональной кухне полно помощников.
Интересно, где они все живут и как передвигаются по дому, я никого не видела, пока находилась внутри.
От десерта в итоге отказываются, и меня отправляют спать.
От нечего делать снова мониторю Данину страницу и читаю подслушку. Когда устают глаза и мозг кипит от пустого скроллинга, с ужасом обнаруживаю, что уже два часа ночи. Залипла, так залипла.
Зато теперь я ориентируюсь в Даниных друзьях, подругах и предполагаемых девушках.
Я ожидала увидеть у него фотографии с Никола-Ленивца, но всё лето он практически ничего не постил. Только изредка скидывал треки.
Долго ворочаюсь и не могу уснуть. Мне сложно спать на новом месте, и комната слишком большая. Хочется выпить молока, но я не знаю, насколько это уместно.
Выглядываю в коридор, горит только ночная подсветка, и ни души. Решаю, что в такое время все спят, и прямо в пижаме выхожу из комнаты. У лестницы меня настигает девушка в переднике и пугает меня практически до инфаркта.
— Вам чем-то помочь? — Услужливо интересуется девушка. Бедная, она дежурит что ли?
— Я хотела выпить молока.
— Я вам принесу, возвращайтесь.
— А можно я сама выпью? На кухне.
— Парадной?
— Парадной?— Уточняю.
— Да, для хозяев, — говорит горничная, будто у них ещё крепостное право не отменили.
— Вероятно, там.
Она кивает и провожает меня на кухню. Подогревает для меня молоко и бесшумно удаляется. Я её предупреждаю, что обратно меня провожать не нужно.