«Молодость летит светлой птицей, как прекрасны твои дни…», подпеваю и чувствую себя в моменте абсолютно счастливой. Сжимаю губы, чтобы не разреветься. Последний раз я чувствовала такую свободу и счастье на Никола-Ленивце. Кружась в танце с Даней. Может, поэтому я так залипла. И снова он дарит это чувство, сам того не подозревая.
Чёртов синдром Адели, я такая недолюбленная, что влюбилась в первого человека, который подарил мне каплю заботы и внимания.
Но именно так я представляла наши свидания.
Мы даже любим одну и ту же музыку.
Отмечаю, что Даня спокойно, плавно и уверенно водит. Никакого дёрганья, никакой агрессии. Какой в постеле, такой и за рулём, вспоминаю девичьи приколы.
Нет, я явно повелась на оболочку. А внутри он устраивает аукцион, чтобы срубить денег для своих нужд, абсолютно порочный и пустой.
Надо трезветь!
— Сладкая, куда дальше? — Опять Даня называет меня сладкой, и я непроизвольно радуюсь. Уже чувствую усталость от сменяющих друг друга эмоций.
Показываю ему, где мой корпус и подъезд, и как только он паркуется, выхожу.
— Спа… — не даёт договорить.
— Я тебя провожу.
Даня даже открывает мне дверь и подаёт руку. Явно не хочет отпускать и тянет время. Закуривает и снова смотрит своим нахально-озорным взглядом. Понимаю, что он пялится на мои губы, и начинаю жутко смущаться.
— Я, наверное, пойду, — собираюсь убежать поскорее, — можно потом отдам толстовку?
— Можешь не отдавать, тебе идёт, — улыбается и вдруг переводит взгляд за мою спину, — Доброе утро, Луиза Александровна!
Чёрт! Шесть утра, мама собаку выгуливает.
— Привет, — оборачиваюсь и гадаю, как она сейчас себя поведёт. Никогда не угадаешь.
— Привет, тусовщики! — Мама с интересом смотрит на Даню и самодовольно улыбается.
— Привет, дружище! Какой ты классный! Как тебя зовут? — Даня присаживается на корточки и знакомится с моим мальтипу.
— Лайма, — говорим с мамом в унисон.
— Как эту певицу? — Даня корчит смешную гримасу.
— Нет, как шоколадные конфеты.
— Ты моя конфета! Такая хорошая! Такая потешная! — Начинает Даня сюсюкать собаку, и я даже ревную немного.
— Молодой человек, простите, не запомнила, как вас зовут.
— Даня, — выпрямляется, — Данил.
— Теперь запомню. Данил, Дане пора спать. Закругляйтесь. Дана, не задерживайся.
Мама берёт собаку на руки и удаляется к подъезду.
— До свидания, Луиза Александровна! — Даня провожает маму каким-то заинтересованным взглядом и вроде даже пялится на её обтянутую легинсами пятую точку. Гоню от себя эти возмутительные мысли и глотаю обиду. Дожила…
— Пока! Спасибо! — Собираюсь уходить, но Даня перехватывает меня за руку.