Сильва появилась, когда солнце поднялось над крышей конюшни. Она заметила яблоко сразу, однако сделала вид, что её гораздо больше интересует состояние соседской ограды.
— Сегодня у Вас необыкновенно серьёзный вид, Боня.
— Я обдумываю важный вопрос. Как Вы относитесь к яблокам?
— Смотря к каким.
— К самым лучшим. Остальные, к сожалению, уже съел один мой знакомый.
Он положил плод возле щели, через которую они могли дотянуться друг до друга. Сильва приблизилась, принюхалась и, прежде чем взять угощение, посмотрела на него с неожиданной мягкостью.
— А Вы?
— Я уже завтракал.
Это была неправда, и Шкет, появившийся как раз в самый неподходящий момент, с готовностью открыл рот, чтобы сообщить об этом всему двору. Алексей наступил ему на хвост — осторожно, исключительно ради сохранения приличий, — и пёс выразительно замолчал.
— Я оставлю половину, — решила Сильва и аккуратно раскусила яблоко. — Угощение должно быть справедливым.
Бонифаций хотел возразить, что не нуждается в справедливости, когда речь идёт о таком пустяке, но увидел, как она придвигает ему оставшуюся половину, и почему-то не смог произнести ни слова. Они ели одно яблоко по разные стороны забора, и ни один из них не счёл нужным заметить, насколько это глупое занятие для двух взрослых животных.
После этого яблоки превратились в маленькую традицию. Иногда Сильва приносила из своей кормушки кусочек моркови, иногда Алексей находил под деревом последний уцелевший плод, а однажды они так увлеклись обсуждением того, кому досталась большая половина, что не заметили, как за ними уже четверть часа наблюдает Шкет.
— Скажите честно, — обратился он к Сильве, — Вы его чем-то заколдовали? Раньше он за морковку был готов продать ближайшего родственника.
— У меня нет таких способностей, — серьёзно ответила она. — Просто Ваш друг оказался довольно воспитанным ослом.
— Это Вы его мало знаете.
— И собираюсь исправить это упущение.
Алексей вдруг почувствовал, как сердце у него толкнулось куда-то к самому горлу. Прежде подобные слова непременно вызвали бы у него желание немедленно продемонстрировать все свои достоинства, начиная с остроумия и заканчивая весьма сомнительной способностью танцевать после третьего бокала. Теперь же он только спросил, любит ли она вечерние прогулки.
— Люблю, — сказала Сильва. — Особенно когда никто никуда не гонит. В детстве я жила возле большого луга. Там было столько цветов, что весной казалось, будто земля сама надела праздничное платье. А Вы где выросли?
Алексей замялся. Рассказать правду он не мог, придумать убедительную ослиную биографию не успел, а врать ей отчего-то не хотелось совершенно.