— Ты так не вовремя, Оли, — застонал Кобра.
Оливер ничего не ответил. Он прошел вдоль стола, заваленного бумагами, но, проходя мимо экрана, замешкался. Его взгляд на секунду «прилип» к схемам. Я потянулась к пульту от проектора и быстро выключила экран. Оливер даже не вздрогнул, просто перевел взгляд на Кобру с привычной, дежурной вежливостью.
Кобра тяжело вздохнул:
— Надеюсь без меня тут станет скучно, — бросил он, подтягиваясь в своем кресле. Медбрат подошел к нему и уверенно взялся за ручки. Он не торопился, давая Кобре время попрощаться.
— Не вздумай отлынивать от процедур, — бросил Ромео.
Кобра усмехнулся, и Оливер покатил кресло к выходу. Как только дверь закрылась, я включила экран, и Тедди задал вопрос:
— Если все это так, то с каких пор мы получаем неверные отчеты?
— Отчет формально не «неверный», — отозвался Муха. —Смотри: время, расход боеприпасов, даже телеметрия наших пульсов — всё идеально подогнано под протокол. Все те «погрешности», которые мы нашли, в системе проходят как технически допустимые «Сбой датчика», «помеха в связи», «ошибка калибровки».
Техас прищурился, вглядываясь в баллистические данные, и его лицо помрачнело еще сильнее.
— Это не просто подгон под допуски, — заключил Техас, указывая на графики. — Как специалист по баллистике, скажу, что отчет «вылизан» до такой степени, что это выглядит почти естественно. Они знали, что если не будет трупа, то никто не полезет перепроверять такие мелочи.
— Но почему все так отрицают наличие боевой пули, — прошептала я.
В переговорной снова повисла тишина. Мозги у всех уже кипели, отказываясь переваривать новые вводные, а отчаянное напряжение последних часов требовало хоть какой-то разрядки.
— Давайте передохнем, — устало выдохнул Ромео, резко проводя ладонью по лицу. — Если мы продолжим таращиться в эти цифры, то к вечеру начнем искать заговоры там, где их нет. Полчаса на передышку.
Парни начали расходиться. В помещении остались только мы с Ромео.
Он медленно отошел от проектора и тяжело опустился на стул во главе стола, уставившись в пустую точку перед собой. Я перехватила планшет Мухи ближе и продолжила менять показатели в системе, докручивая оставшиеся переменные.
Чувствовать знакомый почерк, вплетать свои старые наработки и легко обходить барьеры безопасности, за которые когда-то отвечал Адам, было упоительно. В памяти вспыхнули воспоминания о студенческой лаборатории, где наша тройка днями сидела и разрабатывала все это. Этот код, эта изящная логика… мы с Адамом тестировали именно эти узлы, когда он выстраивал защитную архитектуру, а я проверяла результаты, искала скрытые ошибки и просчитывала закономерности…