Ну а как иначе? Флот, особенно военный — это вообще ни разу не легко. Это тяжелая работа, без дураков.

Дураков среди нас не было, поэтому никто не жаловался. Даром что аристократы — они и слова не проронили, даже когда Волков умудрился не удержать затвор, и тот съездил Кроссу по пальцам. Никакого недовольства, во всяком случае высказанного вслух, не было, хотя я, говоря откровенно, ожидал, что сейчас Крис будет костерить Аристарха так, что уши в трубочку завернутся.

До обеда мы успели обслужить пять пушек, чем вызвали довольную улыбку на лице старшины Вуда — он ожидал более скромных результатов, о чем и сообщил напрямую:

— Вот все бы матросы так у нас работали, такие как я и не понадобились бы на корабле! Идем на обед, заслужили, медузу мне в чай!

Столовая тоже резко напоминала ту, к которой мы привыкли в Академии, только меньше в два раза. Из-за этого в нее влезало намного меньше людей, так что и «смен» питания тут тоже было больше. Да что уж там — говоря откровенно, от завтрака до обеда, и от обеда до ужина, экипаж корабля только и делал что постоянно менял сам себя в бесконечном водовороте потребления пищи. Ушли одни — пришли другие, ушли другие — пришли третьи, потом четвертые, и там до самого следующего приема пищи. При таких вводных понятно, почему корабельным кокам нужна помощь — поди попробуй одновременно и готовить и накладывать, и посуду мыть.

Тут, на корабле, я окончательно понял, почему еда в Академии была хоть и из качественных ингредиентов, но простая и незамысловатая — тут она была точно такая же.

Только о качественных ингредиентах речи уже не шло.

Нет, похлебка с копченым мясом была вкусной и сытной, коки явно туго знали свое дело, и наверняка не в последнюю очередь благодаря системе… Но все равно это было не то. Мясо намного жестче, картошка не такая разваристая, и даже хлеб другой — более грубый, более кислый. А если бы наше путешествие затянулось, скажем, на неделю, то наверняка под конец мы бы уже сухари начали грызть.

Волков есть не смог — его наконец-то одолела морская болезнь. Он и до этого ходил зеленый, как хвост русалки, а при виде еды окончательно спал с лица и отпросился у старшины на палубу, где и пропадал добрых полчаса. Никто при этом над ним не смеялся и даже не улыбался, а некоторые матросы и вовсе проводили его понимающими взглядами — явно и сами были когда-то на его месте.

Доев второе — перловую кашу с копченой рыбой и неизменным крепким чаем, — мы вернулись к оставшимся пушкам. Аристарх, явно повеселевший, хоть и до сих пор такого оттенка, словно зеленки напился, присоединился к нам минут через двадцать и втроем дело пошло явно веселее. Мы уже набили руку в этом нехитром деле, так что со второй половиной пушек справились быстрее — до ужина по корабельному времени оставался еще добрый час.