Зато сержант садится ко мне в пол оборота, очень с большим интересом косится на мой рюкзак, хочется ему, похоже, его пощупать в отделе за слишком фирменную внешность.

«Как чувствует, служивый, что сокровища там скрыты совсем невозможные для этого мира. Или просто крутой вид заграничного рюкзака привлекает внимание бдительного парня», — я тоже пристально смотрю на него, пытаясь выбрать самый лучший момент для нападения.

Козлик свернул за угол площади, не знаю, сколько нам ехать до местного отдела, поэтому лучше поторопиться с акцией устрашения и полной нейтрализации сотрудников органов внутренних дел.

Легкий толчок рукой с касанием головы сержанта Кавсадзе заставляют того хорошо приложиться о железную торпеду уазика и сползти под нее. Выхваченный из кармана столовый нож сразу же приставляется к горлу водителя, младшего сержанта, судя по лычкам. Немного входит в шею, не прокалывая кожу, отчего тот пытается бросить руль и отбить в сторону нож из моей железной руки своей правой рукой. Но только режется об него и тут же получает чувствительный подзатыльник от меня со словами:

— Я тебе брошу руль, придурок, сразу горло перережу! Остановись медленно и стой! Душу из тебя вон!

Служивый выполняет команду и с перепугу юзом притормаживает около тротуара, ставя машину слишком наискосок.

— Припаркуй нормально. Если жизнь дорога, — говорю я емкими короткими фразами.

Продолжая держать нож у горла, только теперь обхватив слева его шею своей левой рукой и перехватив рукоятку ножа. Если попробует сбежать, наткнется прямо на лезвие, кажется, водитель все такое понимает в своем ошеломленном состоянии и больше не дергается.

Водитель меня слушается, снова трогается и тормозит, мы останавливаемся через десяток метров. От тротуара нас отделяют густые и высокие кусты, поэтому совсем небольшая возможная опасность, что кто-то случайно увидит творящийся беспредел по отношению к сотрудникам внутренних органов, теперь остается только со стороны дороги. По которой может проехать машина милиции или пройти наряд ППС, который, естественно, захочет пообщаться с теперь моими пленниками, своими коллегами.

Просто про жизнь и про то, чего они тут вообще встали.

«Что за жизнь? Постоянно приходится брать кого-то в плен и вязать по рукам и ногам. Когда все такое вообще закончится?» — тяжело вздыхаю я

— Сколько до отдела ехать? — спрашиваю я, не видя ничего особо за стеклами, давно не мытыми изнутри и грязными снаружи.

Я прихватываю водителя за ремень, на котором висит кобура со штатным «макаровым». Какое-то изучаю содержимое ремня, оттянув его в сторону, вторую руку с ножом по-прежнему держу около горла парня.